Исторические фото и факты

В рубрике размещаются темы и сообщения, касающиеся исключительно розыска родственников наших солдат, попавших в плен и умерших в немецком пересыльном лагере "Дулаг № 184" в г. Вязьма. В многочисленных рвах на месте его размещения погребены останки свыше 80 тысяч наших бойцов. Известны имена лишь около 4000 чел.

Модератор: Модераторы

Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 04 мар 2016, 01:02

Они под Вязьмой полегли,
А сколько точно, кто же знает?
Стояли насмерть, как могли,
Москву собою заслоняя.
В кровавом Вяземском котле
Той осенью, в том сорок первом,
Не оставалось на земле
От взрывов мест живых, наверно.
Им вышла страшная судьба —
Лежать и зарастать травою,
Была не слышна их мольба,
Ведь окруженцы не герои.
И до сих пор, и до сих пор
Мы каждый год в лесах находим
Бойцов, достреленных в упор,
И все хороним, все хороним…
И русская берет тоска
От боли этой, как от хмеля…
Простите, братцы, что пока
Не всех мы вас найти сумели.
Игорь Михайлов,
поисковик, г. Вязьма


Вяземский котёл, октябрь 1941 г.
Изображение

Пока генералы учились воевать, бесконечные колонны пленных шли по дорогам.
Изображение

Изображение

Изображение

Изображение

Изображение

Изображение

Изображение

Изображение

Изображение

Изображение

14 октября 1941 немцы объявили:
"Враг, окруженный к западу от Вязьмы, полностью уничто­жен < ... > Количество военнослужащих, взятых в плен во вре­мя этой грандиозной битвы, превышает 500 тыс. и увеличива­ется с каждым часом. Общее число советских военнослужащих, взятых в плен, после начала Восточной кампании, уже сегодня намного превышает 3 млн человек».

Начальник пресс-бюро германского рейха О. Дитрих про­возгласил, что с Советским Союзом «в военном отношении покончено", а нацистская газета «Фолькише Беобахтер" ут­верждала, что «армия Сталина стёрта с лица земли".
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 04 мар 2016, 01:04

Quelle: stiftung niedersächsiesche Gedenkstatten №40617
(Источник: фонд "Нижнесаксонские мемориалы" в Целле, Германия. Адрес: Im Güldenen Winkel 8, 29223 Celle)
Веб-сайт: http://www.stiftung-ng.de/de/kontakt.html


Das Massensterben (массовое истребление)

92.jpg

Изображение
Изображение
Вязьма.
Погребение умерших за площадкой содержания пленных.
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 04 мар 2016, 01:44

из справочника по лагерям военнопленных, составленного белорусскими исследователями
http://www.dokst.ru/main/sites/default/ ... rus_ru.pdf

Система лагерей
После взятия в плен военнослужащих Красной Армии разору­жали, старших офицеров, по возможности, отделяли от младших офицеров, рядового и сержантского состава. С дивизионных сборных пунктов пленные попадали на армейские сборно-пересыльные пункты, откуда после первичного учета их направляли в транзитные или пересыльные лагеря (дулаги).
В дулаге проводилась первоначальная регистрация военнопленных и внесение их в так называемые «регистрационные списки» (Aufnahmelisten). Опознавательных жетонов здесь не выдавали, за исключением военнопленных, которых оставляли в лагере на более длительный срок для использования на различных работах, как в самом лагере, так и за его пределами (например, на ремонте или прокладке дорог).
На основании ежедневных донесений командованию о загрузке дулагов, определялось число пленных, которых надо было переда­вать в стационарные лагеря - лагеря для рядового и сержантско­го состава (шталаги) и офицерские лагеря (офлаги).
Там на каждо­го военнопленного заводилась личная карточка, содержавшая все основные учетные данные. В нее заносились также места трудово­го использования, болезни, время госпитализации, побеги, наказания и т. д. Каждому военнопленному выдавался жетон с личным номером, позволявшим его идентифицировать. Офлаги и шталаги,находившиеся продолжительное время на одном месте, имели ба­раки для размещения военнопленных. Для дулагов обязательного предписания на этот счет не было. В шталагах из числа пленных фор­мировалось большое количество рабочих команд, которые использо­вались как в районах военного, так и гражданского подчинения.
124-й ДУЛАГ ?ошибка
Месторасположение:
Беларусь: г. Минск.
Россия: гг. Вязьма, Гжатск, Миллерово, д. Ремонтное, гг. Рудня, Смо­ленск
Украина:' гг. Андрушевка, Белая Церковь, Бердичев, Васильков (от­деление), Гадяч (сборный пункт), Житомир, Киев , Лозовая (отделение),Лубны (сменил 171-й дулаг), Павлоград, л. г.т. Попельня Житомирской
области, г. Ромны, П . Г.Т. Славгород (сборный пункт) Днепропетровской
области, г. Славута, п . г.т. Чуднов Житомирской области.
Время существования: 11 .1941- 11.1943 г.г.
184-й ДУЛАГ
Месторасположение:
Беларусь: гг. Борисов, Пинск ?? под Оршей зондерлагерь
Россия: д. Ледна (около г. Дорогобуж), г. Смоленск (сменил 231-й дулаг), сборно-пересыльные пункты и пункты питания в гг. Волоколамск, Вязьма, Клетня, Рудня.
Время существования: 11 .1941 - 27.08.1944 гг.
Краткие сведения о лагере: 27.08.1944 г. принято решение о расформиро­вании лагеря

Из воспоминаний Леменкова Алексея Егоровича 1924 г.р., жителя д. Андрианы, Вяземский р-н, Смоленская обл. "Повоевал совсем недолго, попал в плен под Дорогобужем. Пригнали в лагерь, в Вязьму (февраль 1942). Дали прямоугольные бирки, жёлтого цвета, которые приказали прикрепить к одежде. На них стояли номера. Фамилии не переписывали. Вся охрана из немцев, по периметру – вышки с пулеметами. По прибытии в лагерь накормили заваренным в кипятке льносеменем. Такая еда, да еще мороженая брюква, один раз в день. Жили в каменном здании, без окон и дверей, нары в два яруса. Многие военнопленные самостоятельно, без посторонней помощи не могли взобраться туда. Каждый вечер – построение, но переклички никакой не было. Куда-то вниз по улице забирали раненых, которых еще можно было выходить. Прямо на территории был выкопан ров, широкий, по типу противотанкового, куда они стаскивали умерших. Бросали, как попало, не закапывая. "


В ОБД "Мемориал" можно увидеть персональные карточки военнопленных, выписанные в Durchgangslager-184, но размещавшемся под Оршей, в посёлке Осинторф, Витебская обл., Белоруссия в 1941-1944 гг.
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=72213637
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=72222294 Dulag-184, Орша, БССР
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=272023370 (пленен 25.06.1942 Семлево)
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 370&page=2 (побег - 7 суток ареста)
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=272135678 (пленен 11.07.1942 Смоленск)
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=272158443 (пленен 02.07.1942 Белый)
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=272186753 (пленен 29.07.1941)
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=300027087 (пленен 10.1941 Вязьма) Exlegionär Sonderlg.-Osintorf
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=301117098 Exlegionär Sonderlg.-Osintorf БЕЖАЛ 26.09.1944
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=300069993
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=300315567
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=300315567 Sonderlg.-Osintorf
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 567&page=2
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=300329829 (пленен 05.10.1941 Ельня) Exlegionär Sonderlg.-Osintorf
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=300397276 Exlegionär Sonderlg.-Osintorf
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=300409437
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=300426350 (пленен 17.10.1941 Ржев) Exlegionär Sonderlg.-Osintorf
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=300443576 (пленен 27.05.1942 Смоленск) Exlegionär
и т.д.
В посёлке Осинторф, кроме обычных военнопленных, занимавшихся торфоразработками, находились, в привелегированных условиях, завербованные легионеры РННА, спецподразделения «Граукопф-Седая голова». "Exlegionär Sonderlg.-Osintorf" это и есть неудавшиеся диверсанты соединения, возвращённые, по разным причинам, в лагерные бараки и умершие в плену.
http://loveread.ec/read_book.php?id=53233&p=17#gl_27
Соединение «Граукопф» (экспериментальное формирование «Осинторф»)
В конце 1941 года немецкая военная разведка и контрразведка (абвер) начала формирование специального подразделения из русских националистов в поселке Осинторф, расположенном к востоку от Орши. Оно состояло из бывших военнопленных, командовал им полковник Сахаров, и оно было известно под целым рядом названий. В дальнейшем мы будем называть его соединением Graukopf ("Граукопф - Седая голова"). В качестве обмундирования военнослужащие этого соединения получали захваченную советскую военную форму, и первоначально его предполагалось использовать для диверсионных операций в советском тылу. Это было первое боевое подразделение русских националистов под командованием русских офицеров.
Во время первого использования в боевых действиях соединение «Граукопф» насчитывало от 350 до 400 человек. Его основной задачей являлось проникновение вглубь одного, из контролируемых партизанами, участков в районе Ельни и Дорогобужа и уничтожение генерала Белова и его штаба. Соединение должно было перейти линию фронта неподалеку от Спас-Деменска, захватить штаб генерала Белова, воспользоваться имевшейся в штабе радиостанцией для передачи приказов, находящимся под его командованием советским частям, и вести пропаганду среди советских войск.
Соединение «Граукопф» приступило к выполнению задания в ночь перед немецким наступлением 24 мая 1942 года. Однако советской стороне стало известно об этом плане, несмотря на все попытки немцев сохранить его в тайне. Два советских офицера, дезертировавшие 24 мая, сообщили всё, что им было известно «об особом подразделении, состоящем из белогвардейцев, которое должно было действовать в советском тылу». Продолжительный контакт с Красной Армией привёл к крупным потерям в соединении, из 350 человек вернулись всего около 100.
Примечательна запись, сделанная 1 июня в обнаруженном немцами дневнике советского офицера.
«…Это началось 23 мая… Было установлено наличие в районе действий нашего корпуса диверсионной группы, используемой немцами. В ее составе были [бывшие] военнопленные, переодетые в нашу военную форму и вооруженные нашим оружием. Командование в этой группе осуществляли белогвардейские эмигранты – подполковник, майор и другие. Эта группа представляет большую опасность; вести бои с такими диверсантами очень сложно, поскольку их легко можно принять за своих. Но вскоре представилась возможность рассеять и частично уничтожить эту группу. Как удалось выяснить, группе было поручено найти штаб Белова и устроить там кровавую бойню. Мы не перестаем удивляться хитрости немцев».
Соединению «Граукопф» в операции «Ганновер» не удалось выполнить того, на что рассчитывали немцы, – оно не смогло уничтожить генерала Белова и его штаб, – но тем не менее его действия оказались весьма полезными. Немцы смогли убедиться, что неразбериха, создаваемая таким подразделением, – а она действительно возникла – может стать важным фактором, если незамедлительно ею воспользоваться.

На территории Четвертого поселка Осинторфа фашисты устроили лагерь для военнопленных, огородив его несколькими рядами колючей проволоки. Днем они под сильным конвоем пригоняли пленных убирать торф.
Весной 1942 года в Осинторфе появилась большая группа офицеров, носивших какую-то неопределенную военную форму: полусоветскую, полунемецкую. Все они почти без акцента говорили по-русски. По поселку поползли слухи: фашисты прислали белогвардейских офицеров формировать из военнопленных «русскую национальную армию». К концу июня в «армии» уже насчитывалось около семисот солдат. Жители Осинторфа называли их «новобранцами-националистами».

«Я попал в немецкий плен… и был доставлен в лагерь для военнопленных в Орше. К тому времени под руководством старых эмигрантов – Кромиади, Сахарова и Иванова – начала формироваться Осинторфская бригада. Под началом Сахарова оказался один бывший слушатель советской военной академии. Именно он и убедил меня присоединиться к бригаде».
В документах часто фигурирует Смоленский лагерь. В данном случае имеется в виду уже упоминавшийся пересыльный лагерь № 126, созданный на окраине города, рядом с Краснинским шоссе (размещался на территории бывшего военного склада № 105). Сотрудники абверкоманды-203, в том числе офицеры РННА, периодически посещали его, вербовали в нем агентуру. Аналогичные мероприятия проводились в Могилеве (дулаг № 185), Орше (дулаг № 230), Витебске (шталаг № 313), Вязьме (дулаг № 231), Рославле (дулаги № 127, № 130, № 155) и в других местах концентрации военнопленных.
Военнопленных выстраивали и отбирали из них тех, кто по здоровью был еще пригоден к службе. Затем им объявляли: создается “русская национальная армия”, и каждый имеет возможность “добровольно” вступить в нее, чтобы сражаться за “свободную Россию”. В качестве причин, побудивших советских военнослужащих пойти в РННА, чаще всего называют четыре. Во-первых, многие хотели выйти из лагеря и при первом же удобном случае перейти к партизанам, во-вторых – не умереть с голоду («Все равно, мол, подохнем, а там хоть поедим вволю»), в-третьих – отсидеться («Пока суд да дело, а там, глядишь, и война кончится»), и, в-четвертых – исходя из идеологических побуждений.

То есть, военнопленный, сохранивший какое то здоровье, должен был выбирать между изменой Родине и мучительной смертью от голода, холода и других тягот.
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 04 мар 2016, 01:52

3_Seite_01.jpg

3_Seite_03.jpg

3_Seite_10.jpg


Frontstalag 184 создан 20.07.1940 в военном округе 9, военным командованием во Франции. Группа управления и охраны предоставлена пехотным запасным батальоном номер 459.
23.11.1941 переименован в Dulag 184, переподчинён командованию группы армий "Центр";
01.07.1942 переподчинён командованию 3-й танковой армии;
22.01.1943 переподчинён командованию группы армий 4;
15.02.1943 переподчинён командующему военнопленных оперативного района 3;
10.06.1944 переподчинён ответственному по делам военнопленных группы армий "Центр";
27.08.1944 принято решение о расформиро­вании лагеря.

Аналогичные документы Dulag 184 с указанием Feldpostnummer 03603
01.07.1942 переподчинён командованию 3-й танковой армии;
21.01.1943 группа управления и охраны предоставлена гренадерским запасным батальоном 459 Фульда;
22.01.1943 переподчинён командованию группы армий 4;
15.02.1943 переподчинён командующему военнопленных оперативного района 3.

3_Seite_04.jpg

3_Seite_07.jpg

3_Seite_11.jpg

3_Seite_12.jpg
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 04 мар 2016, 01:59

Снимок экрана 2016-03-04 в 0.51.42.png

Степан Маркелович Крутов родился в 1915 году в деревне Галанино Ковернинского района Нижегородской области.
В боях под Смоленском, раненный в ногу и контуженный, он, вместе со своим земляком Костей Бесчастным, оказался в плену. Когда пленных погнали на станцию для отправки, Степан нашёл бумагу и огрызком карандаша написал:

«10 октября 1941 года. Дорогие русские люди, соотечественники! Не забывайте нас. Мы, что могли бороться, боролись с фашистским псом. Ну, вот пришёл конец, нас захватили в плен раненых. Истекаем кровью, и морят голодом, издеваются над нами, гонят нас насильно в Починки*. А что будет дальше не знаем. Много народу уже поумирало от голода и побили. Кто найдёт эту записку, пускай передаст её в любые органы власти, в сельсовет или в колхоз, или в архив. Может быть, останутся люди живы кто-нибудь на русской земле. Не может быть, чтобы эти гады всех перебили. Кто после нас будет живой, пускай помнит, что люди боролись за свою Родину, любили её, как мать. Мы непобедимы! »
*вероятно, ж/д станция Починок, Смоленская обл.

Эту записку в 1963 году нашел двенадцатилетний мальчишка из посёлка Хиславичи Смоленской области, в гильзе патрона крупнокалиберного пулемёта. Оригинал записки хранится ныне в музее «Смоленщина в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг».
Снимок экрана 2019-01-15 в 18.09.24.png


А Степан Маркелович Крутов прошёл ужас трёх лагерей. При переводе в четвёртый, бежал с группой пленных, боролся во французском Сопротивлении. После войны вернулся на Родину, жил в г. Пушкино Московской области. Умер в 1966 году.

Текст записки отлит в бронзе и представлен на Мемориале в Вязьме, как символ веры в свою Родину, свой народ.
Изображение
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 05 мар 2016, 03:38

Приказ № 270 Ставки Верховного Главного Командования Красной Армии

16 августа 1941 г.

Не только друзья признают, но и враги наши вынуждены признать,что в нашей освободительной войне с немецко-фашистскими захватчиками части Красной Армии, громадное их большинство, их командиры и комиссары ведут себя безупречно, мужественно, а порой прямо героически. Даже те части нашей армии, которые случайно оторвались от армии и попали в окружение, сохраняют дух стойкости и мужества, не сдаются в плен, стараются нанести врагу побольше вреда и выходят из окружения. Известно, что отдельные части нашей армии, попав в окружение врага, используют все возможности для того, чтобы нанести врагу поражение и вырваться из окружения.

Зам. командующего войсками Западного фронта генерал-лейтенант Болдин, находясь в районе 10-й армии около Белостока, окруженной немецко-фашистскими войсками, организовал из оставшихся в тылу противника частей Красной Армии отряды, которые в течение 45 дней дрались в тылу врага и пробились к основным силам Западного фронта. Они уничтожили штабы двух немецких полков, 26 танков, 1049 легковых, транспортных и штабных машин, 147 мотоциклов, 5 батарей артиллерии, 4 миномета, 15 станковых пулеметов, 8 ручных пулеметов, I самолет на аэродроме и склад авиабомб. Свыше тысячи немецких солдат и офицеров были убиты. 11 августа генерал-лейтенант Болдин ударил по немцам с тыла, прорвал немецкий фронт и, соединившись с нашими войсками, вывел из окружения 1654 вооруженных красноармейца и командира, из них 103 раненых.

Комиссар 8-го мехкорпуса бригадный комиссар Попель и командир 406 сп полковник Новиков с боем вывели из окружения 1778 вооруженных человек. В упорных боях с немцами группа Новикова-Попеля прошла 650 километров, нанося огромные потери тылам врага.

Командующий 3-й армией генерал-лейтенант Кузнецов и член Военного совета армейский комиссар 2 ранга Бирюков с боями вывели из окружения 498 вооруженных красноармейцев и командиров частей 3-й армии и организовали выход из окружения 108-й и 64-й стрелковых дивизий.

Все эти и другие многочисленные подобные факты свидетельствуют о стойкости наших войск, высоком моральном духе наших бойцов, командиров и комиссаров.

Но мы не можем скрыть и того, что за последнее время имели место несколько позорных фактов сдачи в плен врагу. Отдельные генералы подали плохой пример нашим войскам.

Командующий 28-й армией генерал-лейтенант Качалов, находясь вместе со штабом группы войск в окружении, проявил трусость и сдался в плен немецким фашистам. Штаб группы Качалова из окружения вышел, пробились из окружения части группы Качалова, а генерал-лейтенант Качалов предпочел сдаться в плен, предпочел дезертировать к врагу.

Генерал-лейтенант Понеделин, командовавший 12-й армией, попав в окружение противника, имел полную возможность пробиться к своим, как это сделало подавляющее большинство частей его армии. Но Понеделин не проявил необходимой настойчивости и воли к победе, поддался панике, струсил и сдался в плен врагу, дезертировал к врагу, совершив таким образом преступление перед Родиной как нарушитель военной присяги.

Командир 13-го стрелкового корпуса генерал-майор Кириллов, оказавшийся в окружении немецко-фашистских войск, вместо того чтобы выполнить свой долг перед Родиной, организовать вверенные ему части для стойкого отпора противнику и выхода из окружения, дезертировал с поля боя и сдался в плен врагу. В результате этого части 13-го стрелкового корпуса были разбиты, а некоторые из них без серьезного сопротивления сдались в плен.

Следует отметить, что при всех указанных выше фактах сдачи в плен врагу члены военных советов армий, командиры, политработники, особоотдельники, находившиеся в окружении, проявили недопустимую растерянность, позорную трусость и не попытались даже помешать перетрусившим Качаловым, Понеделиным, Кирилловым и другим сдаться в плен врагу.

Эти позорные факты сдачи в плен нашему заклятому врагу свидетельствуют о том, что в рядах Красной Армии, стойко и самоотверженно защищающей от подлых захватчиков свою Советскую Родину, имеются неустойчивые, малодушные, трусливые элементы, И эти трусливые элементы имеются не только среди красноармейцев, но и среди начальствующего состава. Как известно, некоторые командиры и политработники своим поведением на фронте не только не показывают красноармейцам образцы смелости, стойкости и любви к Родине, а, наоборот, прячутся в щелях, возятся в канцеляриях, не видят и не наблюдают поля боя, при первых серьезных трудностях в бою пасуют перед врагом, срывают с себя знаки различия, дезертируют с поля боя.

Можно ли терпеть в рядах Красной Армии трусов, дезертирующих к врагу и сдающихся в плен, или таких малодушных начальников, которые при первой заминке на фронте срывают с себя знаки различия и дезертируют в тыл? Нет, нельзя! Если дать волю этим трусам и дезертирам, они в короткий срок разложат нашу армию и загубят нашу Родину. Трусов и дезертиров надо уничтожать.

Можно ли считать командирами батальонов или полков таких командиров, которые прячутся в щелях во время боя, не видят поля боя, не наблюдают хода боя на поле и все же воображают себя командирами полков и батальонов? Нет, нельзя! Это не командиры полков или батальонов, а самозванцы. Если дать волю таким самозванцам, они в короткий срок превратят нашу армию в сплошную канцелярию. Таких самозванцев нужно немедленно смещать с постов, снижать по должности, переводить в рядовые, а при необходимости расстреливать на месте, выдвигая на их место смелых и мужественных людей из рядов младшего начсостава или из красноармейцев.

Приказываю:

1. Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту, как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров.
Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава.

2. Попавшим в окружение врага частям и подразделениям самоотверженно сражаться до последней возможности, беречь материальную часть, как зеницу ока, пробиваться к своим по тылам вражеских войск, нанося поражение фашистским собакам.
Обязать каждого военнослужащего, независимо от его служебного положения, потребовать от вышестоящего начальника, если часть его находится в окружении, драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим, и если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться в плен, - уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи, сдавшихся в плен красноармейцев, лишать государственного пособия и помощи.

3. Обязать командиров и комиссаров дивизий немедля смещать с постов командиров батальонов и полков, прячущихся в щелях во время боя и боящихся руководить ходом боя на поле сражения, снижать их по должности как самозванцев, переводить в рядовые, а при необходимости расстреливать их на месте, выдвигая на их место смелых и мужественных людей из младшего начсостава или из рядов отличившихся красноармейцев.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах и штабах.

Ставка Верховного Главного Командования Красной Армии:

И. Сталин
Зам. Председателя Государственного Комитета Обороны В.Молотов
Маршал Советского Союза С. Буденный
Маршал Советского Союза К. Ворошилов
Маршал Советского Союза С. Тимошенко

Вот потому попавшие в плен, часто, не давали правдивой информации о себе и родственниках.

29 июня 1956 г. Центральный Комитет КПСС и Совет Министров СССР приняли постановление «Об устранении последствий грубых нарушений законности в отношении бывших военнопленных и их семей», в котором была осуждена практика огульного политического недоверия, применения репрессивных мер, а также лишения льгот и пособий в отношении бывших советских военнопленных и членов их семей. Предлагалось распространить Указ Президиума Верховного Совета СССР об амнистии от 17 сентября 1955 г. и на бывших советских военнопленных, осужденных за сдачу в плен.
С 1957 г. дела бывших советских военнопленных были в основном пересмотрены. Большинство были реабилитированы. Им восстановили воинские звания и пенсии, вернули награды. Получившие ранения и совершившие побег из плена, были награждены орденами и медалями.
В январе 1995 г. Президент Российской Федерации Б.Н. Ельцин подписал Указ «О восстановлении законных прав российских граждан - бывших советских военнопленных и гражданских лиц, репатриированных в период Великой Отечественной войны и в послевоенный период», по которому бывшие военнопленные получили статус участника Великой Отечественной войны. На них в полном объеме распространяется федеральный закон «О ветеранах», принятый Государственной Думой 16 декабря 1994 г.
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 05 мар 2016, 04:57

В своем исследовании немецкий историк К. Штрайт, ссылаясь на многочисленные документы штабов групп армий, приводит данные о числе советских военнопленных, захваченных немецкими войсками в 1941-1942 гг. в различных районах боевых действий: Белосток-Минск - 323 тыс., Умань - 103 тыс., Смоленск-Рославль - 348 тыс., Гомель - 50 тыс., оз. Ильмень -18 тыс., Великие Луки - 30 тыс., Эстония -11 тыс., Демянск - 35 тыс., Киев - 665 тыс., Луга-Ленинград - 20 тыс., Мелитополь-Бердянск - 100 тыс., Вязьма-Брянск - 662 тыс., Керчь - 100 тыс.
Всего к 16 ноября 1941 г. их число достигло 2,5 млн человек [1].
За шесть с половиной месяцев войны - с 22 июня 1941 по 10 января 1942 г., - согласно сводке донесений немецких штабов, оно составило 3,9 млн, среди них 15,2 тыс. офицеров, или 0,4% [2]. На Нюрнбергском судебном процессе над главными нацистскими военными преступниками советская сторона представила документ из аппарата А. Розенберга, в котором называлась эта цифра -3,9 млн советских военнопленных, из них к началу 1942 г. осталось в наличии в лагерях 1,1 млн.
В основном советские воины попадали в плен в 1941-1942 гг., но случалось и позднее: по данным Комиссии при Президенте Российской Федерации по реабилитации жертв политических репрессий:
в 1943 г. - 487 тыс., в 1944 г. - 203 тыс., в 1945 - 40,6 тыс. человек.

http://scepsis.net/library/id_1250.html
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 05 мар 2016, 18:47

https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=80333830
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=80334094
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=80334207
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=80333789
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=80334156
В архивных документах вяземских лазаретов есть записи, с припиской *документ перебежчика приложен.
Можно увидеть и сам документ (Ausweis)
https://www.obd-memorial.ru/html/info.htm?id=80334344
Действительно только в Дулаге.
ФИО, г.р., профессия, оттуда то, сдался в плен тогда то.
умер тогда то (документ погашен)

Документ на немецком, указаны Nationalität и Feldpostnummer пленившей в/ч, продублирован на русском языке:
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=163 FP № ?
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=162 (сдался 13.05.1942, умер 22.08.1942)
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=166 FP №24074
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=167 (сдался 10.06.1942, умер 22.08.1942)
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=200 FP №14425 D
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=201 (сдался 10.06.1942, умер 11.08.1942)
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=209 FP №01208 D
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=210 (сдался 27.06.1942, умер 09.08.1942)
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=214 FP №20420 D
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=215 (сдался 03.07.1942, умер 09.08.1942)
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=222 FP №19814
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=223 (сдался 09.07.1942, умер 05.08.1942)

Sämtliche Truppenteile und Dienststellen werden gebeten, ihn nach den für Überläufer erlassenen Sonderbestimmungen bevorzugt zu behandeln (Всем подразделениям и ведомствам просьба относиться к нему в соответствии со специальными положениями, принятыми для перебежчиков)

Их отдельно кормили, по предъявлению этой справки? Имели доступ в отдельный барак?
А после смерти, отдельно учитывали (Чуловский указывал Feldpostnummer умерших во 2 лазарете перебежчиков).
В вяземских списках важны 2 момента, на эту тему:
- дубликаты аусайсов, т.е. обладатели дорожили этой бумажкой - были преимущества (которые оплачивались сотрудничеством);
- для составителей списков умерших была разница между обычным мучеником и перебежчиком (они выделялись в списках).

Наличие тысяч перебежчиков заставило германское командование выработать определенную линию отношения к ним. 7 марта 1942 г. был подписан приказ Высшего командования сухопутных войск — ОКХ (Oberkommando des Heeres — OKH) об обхождении с перебежчиками. Катастрофические условия содержания военнопленных советских солдат в лагерях стали известны в Красной Армии, что резко подрывало доверие к немецкой пропаганде. Для исправления существующего положения в этом документе определялись те правила, которыми должны были руководствоваться немецкие солдаты и офицеры при обхождении с перебежчиками: «Каждый из них должен был получить соответствующее удостоверение, и никакая инстанция отобрать у него этот документ не может. В удостоверении должна быть указана национальная принадлежность. Насколько возможно, перебежчику должен быть обеспечен уход, в любом случае он должен быть отделён от остальных военнопленных, и должен иметь перед ними предпочтение в размещении и обеспечении». Перебежчики доставлялись в «дулаги» (от немецкого Durchgangslager — проходной, пересыльный лагерь), где проводилась их проверка «на безопасность» и выяснялась возможность их дальнейшего «использования» (в качестве вспомогательного персонала или же в качестве легионера). Они могли быть сразу использованы на легких принудительных работах или в качестве надсмотрщиков.
А в приказе ОКХ №13 от 21 апреля 1943 г. окончательно были определены позиции немецкой стороны по отношению к перебежчикам, тесно связанные с формированием Восточных легионов и других «добровольческих» соединений. «Каждого военнослужащего Красной Армии (офицера, политработника, бойца и др.), покинувшего свою часть и самостоятельно, или в составе группы, добровольно являющегося к нам, считать не военнопленным, а добровольно перешедшим на сторону Германской Армии. Всех офицеров и солдат Красной Армии, добровольно переходящих к нам, следует рассматривать как противников Советской власти и соответственно с ними обращаться». «Добровольно перешедшему предоставляется 7-дневный срок для принятия решения о его вступлении: в Русскую Освободительную Армию, в один из национальных освободительных отрядов (украинский, кавказский, казачий, туркестанский, татарский), добровольцем в тыловую часть или работе в освобожденных от большевизма областях. При этом принимать во внимание специальную подготовку каждого в отдельности».
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 08 мар 2016, 14:58

Гарибальдийцы
http://library.ryazan.su/full_ek/Poletaev.pdf
http://militera.lib.ru/prose/russian/smirnov2/03.html
В 1942 году в гитлеровском лагере для военнопленных в городе Вязьме встретились и подружились трое советских солдат: Федор Полетаев, Николай Петухов и Николай Кочкин. Вскоре они были переведены в город Бердичев (Украина), оттуда — в польский город Мелец, в марте 1944 г., через территорию Чехословакии и Венгрии, в лагерь хорватского города Брод-на-Саве. Во время бомбежки города американской авиацией совершили побег, но были схвачены и отправлены в Италию. Их включили в рабочую команду при немецкой воинской части, расположенной в 25 км от Генуи. Здесь, несмотря на строгости охраны, они сумели установить связь с итальянскими патриотами-коммунистами, а через них с партизанским отрядом, который действовал неподалеку. Партизанам удалось незаметно передать пленникам ручные гранаты и спланировать побег. 6 июля 1944 года Полетаев, Петухов и Кочкин с боем вырвались из неволи и присоединились к гарибальдийской партизанской бригаде "Оресте".
Сначала они воевали вместе, а потом Федор Полетаев и Николай Кочкин попали в отряд "Нино Франки", а Николай Петухов - в отряд "Верардо" той же бригады. В начале февраля 1945 года Петухов встретил Кочкина, и тот рассказал, что Федор Полетаев несколько дней назад погиб в бою. Прошло еще месяца полтора, и Петухов узнал о трагической смерти Кочкина. Он стал жертвой несчастного случая: в руках одного из его итальянских товарищей разорвалась граната, и взрывом были убиты несколько человек.

Фёдор Андриа́нович Полета́ев (14 мая 1909 — 2 февраля 1945) — советский солдат, участник итальянского движения Сопротивления в годы Второй мировой войны, Герой Советского Союза, Национальный герой Италии.
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0 ... 0%B8%D1%87

Кочкин Николай Гаврилович 1906 г.р. viewtopic.php?f=51&t=39844

Николай Николаевич Петухов 1922 г.р. viewtopic.php?f=56&t=39845
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 20 мар 2016, 21:51

Лопуховский Лев Николаевич
"1941. Вяземская катастрофа"
http://militera.lib.ru/h/lopuhovsky_ln01/index.html
самая подробная, на сегодняшний день, книга по "Вяземскому котлу"
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 18 апр 2016, 16:03

Документы 4-й армии (Германия), участвовавшей в окружении группировки советских войск в районе Вязьмы.

1.jpg

2.jpg

3.jpg

4.jpg
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 18 апр 2016, 16:14

Перевод документа сделан А.В. Кислицыным


Штаб армии, 15.10.1941 года
Командование 4-й армии
Оперативный отдел
Разведывательный отдел
№ 1228 / 41 секретно
Разведотчет номер -9

Заключительный отчет о положении врага в окружении, под Вязьмой

В 12-дневном прорывном и окружающем сражении западнее Вязьмы 4-я армия с подчиненной ей 4-й танковой группой в плотном взаимодействии с 9-й армией и 3-й танковой группой, активно поддерживаемая авиацией при сражении и разведке сил Красной Армии, полностью уничтожила массу советских войск Западного, Центрального (Резервного) фронтов в составе :
16-я, 19-я, 20-я, 24-я и 43-я армии а также 32-я, 33-я, 49-я резервные армии.

В общей сложности уничтожено:
45 стрелковых дивизий
2 танковые дивизии
3 танковые бригады
2 каваллерийские дивизии,
а также множество армейских сухопутных соединений.
Большая часть дивизий были вынуждены сдаться в расположении 4-й армии в результате активных атакующих действий 9-й армии.

332 474 военнопленных
310 танков
1653 орудий
А также множество противотанковых и зенитных орудий, гранатометов, пулеметов, единиц автомобильной техники и другой техники были захвачены в качестве трофеев или уничтожены.

Уничтожение, заключенных в котле под Вязьмой, вражеских сил окончено. Уничтожены все силы, за исключением небольших «заусениц», которые пробились через кольцо на восток. Общая масса захваченной техники пока не поддается исчислению и собирается по полям сражений и лесам.
Потери противника исчисляются в общей сложности числом в 500 000 – 600 000 человек, погибших, плененных и раненых. Многие части дрались до последнего человека.

I. Части противника в расположении 4 армии – см приложение 1.

II. Пленные и захваченные трофеи (цифры 12-го армейского корпуса содержатся в данных 4-й танковой группы)
Снимок экрана 2016-04-18 в 16.20.06.png

Кроме этого захвачено 53 гружёных поезда, 7 локомотивов, 1 бронепоезд, 2 склада с припасами, 1 склад с 6 тысячами авиабомб и 3 склада с продовольствием.
Цифры не окончательные и будут уточнены по окончанию зачистки.

III. Заключительный анализ вражеских войск

После опроса военнопленных стало понятно, что как младшее, так и старшее командование Красной Армии не ожидало удара немецких сил.
Совместить наступление под Ельней с одновременным наступлением на юге и взятием в кольцо Ленинграда на севере и одновременно начать наступление в центре на этом участке казалось вражескому руководству, по свидетельству пленного начальника дорожной службы 20-й армии, маловероятным. Наступление ожидалось на другом участке – севернее шоссе "Рославль – Москва". Только на третий день наступления вражеская сторона поняла, что началось наступление, а не просто местные операции. Таким образом противник крайне опасно недооценил руководство и силы вермахта на этом участке.

Сильной атакой удалось пробиться через укрепления на Десне и пробить оборону с обоих сторон шоссе "Рославль – Москва" и заварачивая на север одновременно с охватывающим крылом 9-й армии добиться полного и постоянно уплотняющегося окружения врага. После того, как на третий день боев враг не начал отвод войск и даже бросил в бой резервные силы, операция развернулась в сторону полного уничтожения окруженного противника.

Окруженные на правом фланге войска противника были отодвинуты и уничтожены 4-й танковой группой совместно с 12 –м армейским корпусом. Против возможного контрнаступления эти силы развернулись на восток и юго-восток. Дальнейшие действия противника не могли остановить быстрое и победоносное уничтожение противника окруженного под Вязьмой. Далее противник попытался планомерно ввести в бой все имеющиеся резервы в ключевых позициях на Шуице, на Снопоте и в отрезке Любун-Павлиново, а также восточнее Ельнского плацдарма, при этом находясь под жестким противодействием и постоянной опасностью движения фронта на юге. Все эти действия однако не принесли результата, благодаря активным фронтальным действиям пехотных частей и 46-го танкового корпуса. Уже 6 октября начались беспорядочные отступления в восточном направлении, больше похожие на бегство.
Стало заметно смешение и практический роспуск частей. Руководство частями противника не смогло взять ситуацию под контроль. Штабы 20-й, 32-й и 33-й армии были 4, 6 и 7 октября выведены из сражений и перестали существовать.

В результате враг попытался, не смотря на безнадёжность ситуации, пробиться беспорядочными безоглядными атаками стрелковых и танковых частей, силами батальонов и полков в восточном, юго-восточном и даже юго-западном направлении.
С сужением котла бои принимали все более тяжелый и ожесточенный характер. В качестве факторов, благоприятстующих вражеским прорывам котла можно назвать непросматриваемость территорий, туман и снегопад.

В общей сложности враг не показал под Вязьмой той силы и несгибаемости, которая была видна раньше. Тем не меннее довольно много случаев безоглядного и безнадежного сопротивления, тупого следования неумелым приказам и влечение инстинкту сохранения приводит к ожесточенному очаговому сопротивлению. Только массовые расстрелы военнопленных приводят в чувство остальную массу.
Как и раньше противник проиграл и эти сражения. Немецкому руководству, силе атаки и идейной силе немецких солдат враг ничего соответствующего противопоставить не может.

Подписано
Начальник штаба Блюментритт (ниже информация о нем)

Блюментритт в Википедии
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0 ... 0%B5%D1%80
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 20 апр 2016, 12:32

Dulag - это фактически группа ответственных лиц, в подчинении руководства армии или группы армий, отвечающая за сбор из в/частей, обеспечение и перевозку военнопленных к местам постоянного заключения. Эти пункты кочевали вместе с фронтом. Дулаги прифронтовой зоны находились в невероятно напряженной ситуации - нужно было место, еда, тепло, составы для перевозки, а всё это было занято обеспечением вермахта. Особенно в районе Смоленска и Вязьмы. В ситуации 1941-1942 года Вязьма постоянно являлась прифронтовым городом. Лагеря в ней создавались и выводились. Еды и размещения не хватало даже офицерам вермахта. Дулаги перемещались чуть ли не еженедельно, переходили из подчинения в подчинение. Начальники дулагов ставились и снимались, отправлялись на фронт и возвращались обратно. Количество военнопленных перевалило за полтора миллиона. Никогда в истории войн не было такой массы военнопленных. А пленных всё собирали и собирали. Не успели отправить группу - она замерзла, не успели накормить - умерли от голода и т.д.
В ходе боев и быстрого продвижения, армия не может уделять надлежащего внимания такому большому числу взятых в плен. Но немцы и не предпринимали на этот счет никаких усилий. Немецкие документы свидетельствуют, что советских военнопленных умышленно морили голодом, оставляли умирать на морозе в лютую зиму 1941-1942 года.
"Чем больше военнопленных умрет, тем лучше для нас" таково было отношение многих официальных нацистских должностных лиц, как свидетельствовал о том рейхсминистр А.Розенберг.
"Судьба русских военнопленных в Германии, - писал Розенберг Кейтелю, - есть трагедия величайшего масштаба. Из 3 миллионов 600 тысяч пленных лишь несколько сот тысяч ещё работоспособны. Большинство из них истощены до предела или погибли из-за ужасной погоды. Однако в большинстве случаев лагерное начальство запрещало передачу продовольствия заключённым, оно, скорее, готово было уморить их голодной смертью. Даже, во время переходов военнопленных в лагерь, местному населению не разрешалось давать им пищу. Во многих случаях, когда военнопленные не могли дальше двигаться от голода и истощения, их пристреливали на глазах потрясённых местных жителей, а трупы оставляли на дороге. Во многих лагерях пленные содержались под открытым небом. Ни в дождь, ни в снег им не предоставляли укрытия...
И наконец, следует упомянуть о расстрелах военнопленных. При этом полностью игнорировались какие-либо политические соображения. Так, во многих лагерях расстреливали, к примеру, всех "азиатов"..."
Измождённые и голодные пленные не могли работать, и в 1942 году, когда немцам стало очевидно, что война продлится значительно дольше, чем ожидалось, и что советские военнопленные представляют собой источник столь необходимой им рабочей силы, нацисты пересмотрели свою политику уничтожения, заменив последнее принудительным трудом. Отныне их следовало кормить так, чтобы они могли работать.
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 20 апр 2016, 12:35

ЦАМО Ф.500 оп.12454 д.144 Приложение к журналу боевых действий группы армий «Центр»
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4
Французский легион, которому принадлежал фронтовой лагерь 184 (переименованный 23.11.1941 года в дулаг 184) еще 16.11.1941 года в Вязьме НЕ был - он находился на марше между Смоленском и Вязьмой.
Перевод А.В. Кислицына
Командование группы армий "Центр"

Французский легион, находящийся в настоящее время на марше из Смоленска в Вязьму, при скорости передвижения всего 8-10 км в день, все еще не добрался до Ярцево. Тем не менее, полк, по сообщению офицеров соединения, полностью истощен. Неудачные решения офицеров, плохое обслуживание лошадей, полное непонимание маршевых процессов, в совокупности с недостаточным образованием, являются основными причинами. Командование группы согласно с командиром легиона в том, что дальнейшее передвижение должно осуществляться более короткими переходами и в большее количество дней, кроме того должны быть предприняты меры для обеспечения группы, с тем, чтобы они наконец достигли указанного района за боевыми порядками.
16.11.1941 13:10
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 20 апр 2016, 12:36

ЦАМО Ф.500 оп.12454 д.330 Документы отдела тыла группы армий "Центр"
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4
Перевод А.В. Кислицына
Квартирмейстер группы армий «Центр»
Касательно указания об отводе пересыльного лагеря 184 от 19 января 1942
Кому:
Командованию группы армий «Центр» - Ib отделу

Пересыльный лагерь 184 был 25 ноября переподчинён Pz.A.O.K. 3 (Panzerarmee Oberkommando) и переведён в Волоколамск. После того, как лагерь в Волоколамске был полностью уничтожен огнём, он отмаршировал, вместе с 6 тысячами оставшихся заключенных, в Шаховскую. Оттуда заключенные по железной дороге были транспортированы через Ржев в Вязьму. Пересыльный лагерь был сначала переведен в Асеково, а после в Вязьму и подчинён Pz.A.O.K. 4 (Panzerarmee Oberkommando). Поскольку в Вязьме совсем не было места для него, то было выбрано место в 70 км западнее Вязьмы – в Ледне, где и должен был быть создан лагерь на 3 тысячи военнопленных.
В связи с переподчинением, приказ Pz.A.O.K. 3 по лагерю от 6 января 1942 года считается недействительным.
(см. приложение)
В Ледне, как выяснилось после изучения ситуации комендантом военнопленных, условий для создания лагеря не оказалось, поскольку там вообще нет ни помещений, ни материала для создания. С другой стороны, пересыльный лагерь в результате постоянных мытарств (транспортировки) очень сильно пострадал, то смысла в его восстановлении практически нет и до некоторого времени он будет закрыт.
В связи со всем вышесказанным, прошу переподчинить пересыльный лагерь опять командованию группы армий «Центр», для того чтобы его перенести в Михновку (около 8 км юго-западнее Смоленска) и опять создать условия для его работы.

Смоленская обл., Новодугинский р-н, д. Асеково
Смоленская обл., Сафоновский р-н, д. Ледна
Смоленская обл., Смоленский р-н, д. Михновка
Приложение:

Выписка из приказа
Pz.A.O.K. 3 (Panzerarmee Oberkommando 3)
Отдела расквартирования от 6 января 1942 года
Кому:
Командованию пересыльного лагеря 184

Несмотря на многочисленные приказы в адрес Вами занимаемой должности, вы продолжаете сидеть, в то время как на фронтах идут тяжелые бои, ничего не делать и мешать, занимая довольствие, группы обеспечения и помещения. Вы получили материальное обеспечение и указания от командования танковой армии для отвода Вашего лагеря. У Вас времени на освобождение территорий до 9-00 7 января. В противном случае я передам второе сообщение о невыполнении приказа в военный суд.
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 20 апр 2016, 12:37

ЦАМО Ф.500 оп.12454 д.167 Приложение к журналу боевых действий начальника оперативного тыла и охранных дивизий группы армий «Центр» за период с 12.10. по 12.12.1941г
Перечень подразделений, подчиненных командующему тыловыми районами группы армий «Центр», по состоянию на 20.11.1941 года.
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4 Dulag 231
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4 Dulag 184, 230
Штаб-квартира 255-й пехотной дивизии,
Штаб 255- го артиллерийского полка 255-й пехотной дивизии,
255-й батальон истребителей танков 255-й пехотной дивизии,
255-й разведовательный батальон 255-й пехотной дивизии
255-й саперный батальон 255-й пехотной дивизии,
231-й пересыльный лагерь организован в Вязьме (стр.124) и подчинён 255-й пехотной дивизии
дулаг 184 организован в Рудне (стр.125) подчинение НЕ указано
дулаг 230 организован в Михновке (стр.125) подчинение НЕ указано

Снимок экрана 2016-04-21 в 21.41.50.png
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 20 апр 2016, 12:57

00297.jpg

00298.jpg

00299.jpg
00300.jpg

из отчёта 255 пехотной дивизии из Вязьмы 17.11.1941
Перевод А.В. Кислицына
III. Пленные и трофеи.
Дивизией были приняты или созданы заново:
а) Лагеря военнопленных в Вязьме (Дулаг), Ярцево, Дурово, Кардымово
Сборные пункты военнопленных в Холме, Сычевке, Белой
Лазареты для военнопленных в Курубашево (28 км западнее Холма) и Волково (северо-западнее Вязьмы)
Кроме того, в селах вокруг Вязьмы еще большое количество раненых русских солдат, перепись и обеспечение которых сильно затруднено. Перевозка этих раненых в большой лазарет военнопленных сейчас готовится. Количество военнопленных при прочесывании составило 1294 человека. На участке III вокруг Воскресенского в последнее время все больше красноармейцев самостоятельно сдались в плен. Однако, все равно часто, их приходится брать с боем и отправлять в плен.

б) Немецкие сборные пункты в Духовщине, на вокзале Дорогобуш, Ярцево, Кардымова, Холм, Сычевка, Гжацк, вокзал Канютино (западнее Холма)
Лагерь в Кардымове принят первой ротой 13-го полевого батальона, в Духовщине управляет и охраняет состав полевого штаба 44.
Регистрация и перепись трофеев проходит по плану.
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 20 апр 2016, 13:11

00322.jpg
00323.jpg

Отчет командования 255-й пехотной дивизии от 18.11.1941 (т.е. на следующий день после принятия/создания лагеря Dulag 231)
Перевод А.В. Кислицына
арт. полк 255 18.11.1941 в дивизию
касательно: Положения в дулаге 231:

В результате моего сегодняшнего посещения пересыльного лагеря дулаг 231 были обнаружены следующие проблемы:
Военопленные, число которых, не считая тяжелораненных, около 7000 человек, размещены в недостроенные помещения фабрики (?завода), которая спасает их от дождя. Тем не менее, они никак не защищены от холода. Многометровые высокие и широкие оконные проемы не имеют ни стекол, ни даже рам. Дверей в этом строении также нет. Военнопленные, которые при таком способе размещения, ничем не отличающимся от простого размешения в поле, исключая тех, кто умирает от истощения, ежедневно сотнями умирают от обморожений и холода. Комендант лагеря объясняет отсутствие каких либо строительных действий, для улучшения содержания военнопленных тем, что все дерево, привезённое на закрытие проёмов, как и сами оконные рамы, были военнопленными вырваны и сожжены для согрева.
Для того чтобы хоть как-то исправить положение предлагаю:
При помощи специально созданных команд и транспорта, который я запросил у легкой разведколонны, ежедневно военнопленным подвозить дрова. Весь состав противотанкового и арт. батальонов брошен на прочесывание города с целью сбора кровельного железа, щитов, бензиновых бочек для закрытия проемов здания и содания печек. Кроме того, есть пустая котельная, в которой можно разместить 800 военнопленных. Для снижения смертности создать патрули из 40 русских лагерных врачей, которые должны постоянно обходить лагерь и контролировать состояние военнопленных. В случае, если они не будут выполнять свой долг - строго наказывать. Поскольку мой предыдущий опыт говорит, что подобные мероприятия не всегда выполняются с должной скоростью и ответственностью, но тем не менее с пониманием важности исправления ситуации, прошу оказать мне в проведении мероприятий по возможности помощь и поддержку.
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 20 апр 2016, 13:26

00434.jpg
00435.jpg

Но 23.11.1941 255 пехотную дивизию направляют дальше и она передает Dulag 231 84-му пехотному полку 102-й пехотной дивизии

Перевод А.В. Кислицына
В частности, в приказе сказано, в пункте 6:
Дулаг 231 Вязьма будет переподчинен командованию лагерей.
Пехотный полк 84 предоставляет силы для охраны лагеря. Полевое командование 749 помогает в обеспечении лагеря.
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 20 апр 2016, 13:36

Из книги Дитера Поля "Управление Вермахта".
1.jpg
2.jpg
221.jpg
222.jpg
223.jpg
224.jpg

Перевод А.В. Кислицына
In der Stadt Vjaz’ma lebten kaum noch Einheimische, die meisten waren geflüchtet; stattdessen bevölkerte die Wehrmacht die Stadtviertel. Dort war auch Dulag 231 stationiert . Die Gefangenen konnten nur zum Teil in einem Fabrikgelände untergebracht werden. Viele jedoch mussten auch die Wintermonate unter freiem Himmel verbringen, was binnen kurzem zum Tod durch Erfrieren führte. Die Versorgungslage gestaltete sich denkbar schlecht. Insbesondere fehlte es an Transportmaterial, um selbst die geringen Rationen heranzuschaffen. Manche Rüben und Kartoffeln wurden in gefrorenem Zustand ausgegeben. Ende Oktober 1941 befanden sich 27000, Anfang November 34000 Rotarmisten im Lager. Trotz der laufenden Abtransporte blieb die Zahl der Lagerinsassen viel zu hoch . Täglich starben 60 bis 100 Menschen, etwa 2% der Kriegsgefangenen. Der zuständige Korück (Kommandant rückwärtiges Armeegebiet) beschwerte sich explizit über die schlechte Führung des Lagers. Angesichts der deplorablen Lebensumstände versuchten die Gefangenen massenhaft zu flüchten; mit wilden Schießereien versuchten die Wachmannschaften dem jedoch Einhalt zu gebieten. Selbst die Ortskommandantur intervenierte; schließlich ordnete der Berück sogar eine kriegsgerichtliche Untersuchung gegen den Lagerkommandanten an. Das Heeresgruppenkommando musste an diesem Beispiel konstatieren, dass das Leben eines gefangenen Rotarmisten praktisch nichts mehr wert.

В Вязьме практически не осталось местного населения - все бежали; вместо них в городских районах разместился вермахт. Там также был расположен дулаг 231. Военнопленные только частично могли располагаться на территории завода. Остальные были просто под открытым небом, что влекло за собой быструю смерть от обморожений. Обеспечение лагеря было ужасное. Особенно не хватало транспорта, чтобы обеспечить даже минимальные рационы питания. Свекла и картофель, если и доставлялись, то в замороженном состоянии. В конце октября 1941 года в лагере содержалось 27 тысяч военнопленных, а к началу ноября - 34 тысячи красноармейцев. Не смотря на постоянную отправку военнопленных в стационарные лагеря и уходящие колонны, количество военнопленных в этом лагере было слишком большим. Ежедневно умирало от 60 до 100 военнопленных, что составляло примерно 2 процента. Ответственный за лагерь, Корюк (Командование тылом Армии) многократно жаловался на плохое обеспечение лагеря. Неоднократно, в связи с безнадежным положением, военнопленные пытались бежать из лагеря. Только дикой стрельбой и расстрелами охрана добивалась того, чтобы военнопленные оставались в лагере. Даже местная комендатура взбунтовалась - было открыто расследование военной прокуратуры против коменданта лагеря. На этом примере командование группы войск констатировало, что жизнь военнопленного красноармейца больше ничего не стоит.
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 20 апр 2016, 22:41

40001352.JPG

40001353.JPG


Wjasma-Smolensk-1941-34 Infanteriedivision
http://www.ebay.de/itm/34-Infanteriediv ... SwEgVWTNjK
Спасибо Алексею за покупку фото для книги.
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 23 апр 2016, 16:29

Christian Hartmann (историк)
MАССОВАЯ СМЕРТЬ ИЛИ МАССОВОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ? Советские военнопленные в операции "Барбаросса"
Из дневника коменданта немецкого лагеря

http://www.ifz-muenchen.de/heftarchiv/2 ... rtmann.pdf
страница 155
"28.11.1941 (Кричев)
сегодня рано утром я был в лагерях 2 и 3. По дороге получил сообщения, что меня заменили майором фон Штитенкроном. Передача места должна пройти немедленно. Я получаю дулаг 231 в Вязьме, но он должен в скорости быть переведен в Смоленск.
3.12.1941 (Смоленск)
Мы без приключений в 2 часа дня прибыли в Смоленск. Я отвел к коменданту дулага 126 моего старого знакомого майора Ричера.
4.12.1941 (Смоленск)
Среди дня мне позвонил полковник Майер и сообщил, что мы точно будем переведены в Смоленск. Мы перестаем пока получать новых военнопленных, а помогаем дулагу 126.
5.12.1941
Позже пришел мой предшественник по дулагу 231 и последователь по дулагу 203 майор фон Штитенкрон. Ему показали крайне грубое письмо командующего, генерала от инфантерии Шенкендорфа, потому что у него в Вязьме произошло 4 тысячи случаев смерти. (67)
В 67 ссылке по поводу грубого письма Шенкендорфа на этой же странице написано :
По данным военного дневника командующего тылом группы армий "Центр", М. Шенкендорф 20.11.1941 года посетил с инспекцией дулаг 231 в Вязьме. Три дня спустя он объявил на внутреннем совещание, на котором поднимался вопрос высокой смертности среди советских военнопленных: "Для того, чтобы определить, присутствует ли преступная халатность, я организовал военныйое дознание в Вязьме!"
Впоследствии Штитенкрон был оправдан венским военным трибуналом.

6.12.1941
У нас 25-30 градусов мороза
14.12.1941
Мы создали две обслуживающие лагерь станции в Гусино и Рудне. В каждом транспорты военнопленных (колонны или перевозимые военнопленные - движущиеся лагеря) могут получить по 3 тысячи горячих обедов, если такой транспорт даст о себе знать за 3-4 часа до прибытия.
8.2. 1942
Мы подозреваем, что в ближайшее время может быть удар по Смоленску. Мой дулаг должен создать два пункта на дорогах из Рославля и перейти туда, кроме того мы должны организовать оборону лагерей.
14.2.1942
Мы получили транспорт военнопленных (колонну, пересыльную группу) из Вязьмы в Гусино. Из поезда снято 60 умерших и похоронено в Гусино. Военнопленные обессилены настолько, что без нашей помощи не могли выйти принять пищу.
*Ру́дня — город, районный центр Смоленской области, на шоссе «Витебск-Смоленск», ж/д станция.
*Гу́сино — деревня в Смоленской области, в Краснинском районе, возле шоссе «Москва-Минск», ж/д станция.


страница 109
Гутшмидт прошел всю войну с Советским Союзом. Поскольку у него был опыт и войны на западе, делает вопрос еще более интересным. В Советском Союзе он в качестве коменданта двух дулагов (203 и 231) познакомился с тремя крупнейшими республиками. Сначала с Белорусией и Россией, а с сентября 1942 года и с Украиной. В конце ноября 1941 года Гутшмидт был переведен в Смоленск, в тыловой район сухопутных войск, где он должен был в принять 231 дулаг. В связи с непонятной военной ситуацией, новый лагерь был еще в Вязьме и должен был позже перевестись обратно в Смоленск. Начальник Гутшмидта отправил его "помогать" в дулаг 126. На самом деле, им пришлось организовывать оборону Смоленска, который в результате зимнего кризиса мог вновь перейти в руки Красной Армии. В эти зимние месяцы Гутшмидт не был комендантом, и не был свидетелем массовой гибели русских военнопленных. Может быть поэтому в его дневнике превалируют другие темы в этот момент. Только 29-30 апреля 1942 года принял Гутшмидт лагерь, который так и остался в Вязьме.
Versucht man den Weg Gutschmidts als Kommandant dieser beiden Durchgangslager (203 und 231) für die Zeit von Juni 1941 bis Februar 1944 auf der Karte zu verfolgen,so lauten die wichtigsten Stationen: Bielsk, Minsk, Sluzk, Orscha, Kritschew, Smolensk (1941/42), Wjasma, Millerowo, Woltschansk (1943), Poltawa, Krementschug, Charkow, Kirowograd (1943/44), Perwomaisk.
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 24 апр 2016, 14:59

Упоминания дулага-184 в документах лазаретов Вязьмы

https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 46&page=18
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 46&page=23
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 46&page=26
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 46&page=31
октябрь 1942, Дулаг 184

https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 46&page=64
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 46&page=68
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 46&page=76
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 46&page=89
сентябрь 1942, Дулаг 184

https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=134
30 августа 1942, Дулаг 184

документы перебежчиков, Дулаг 184
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 546&page=8 сдался в июле
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=130 сдался в июле
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=143 сдался в мае
https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=250 сдался в марте

https://www.obd-memorial.ru/html/info.h ... 6&page=277
в санитарную часть лагеря в/пленных 31.01.1942 (ст.врач Степанов)

В остальных случаях «лазарет №_ г.Вязьма»
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 24 апр 2016, 15:25

Wjasma2.JPG


военнопленные, Вязьма
http://www.ebay.de/itm/Foto-Russland-Fe ... 1529583553
Спасибо Алексею за покупку фото для книги.
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 26 апр 2016, 17:49

Dulag 184 01.07.1942 переподчинён командованию 3-й танковой армии;

По документам Pz.A.O.K. 3 (Panzerarmee Oberkommando), от декабря 1942, в Вязьме находились три роты, которые осуществляли охрану лагеря военнопленных, охрану города и поддержание порядка в городе. Роты были созданы из числа завербованных военнопленных и местных жителей.

ЦАМО Ф.500 оп.12454 д.639
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/6
Снимок экрана 2016-04-26 в 21.43.59.png

http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/6
Снимок экрана 2016-04-26 в 17.34.22.png

(Sich.) Sicherheit - охрана, безопасность. Охранные войска
(O.D.) Ordnungsdienst - служба порядка. Полицаи.

http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/6
аа) восточная рота (охрана) Дулаг 184
бб) состав: 1 рота с тремя группами и тремя взводами.
Командир роты - лейтенант Кучеренко Николай, украинец, 1915 года рождения. До сих пор был командиром взвода.
сс) после удаления небезопасных элементов (28 чел.), осуществляет охрану и безопасность объекта.

http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/6
аа) восточная рота (охрана) Вязьма
бб) состав: 1 рота с тремя ротными группами и тремя взводами
Командир роты - капитан Петелин Александр, русский. До сих пор был командиром взвода.
сс) результаты удовлетворительные.
viewtopic.php?f=56&t=40002&p=312590#p312590

http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/6
аа) восточная рота (охрана порядка) Вязьма
бб) состав: 1 рота с ротной группой и 4-мя взводами
сс) -


ЦАМО Ф.500 оп.12454 д.639
Дорогобуж, 13.01.1943
Korück (Kommandant rückwärtiges Armeegebiet) 590
Коменданту тылового армейского района 590.

http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/7 (страницы 48-57)

http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/7
аа) восточная охранная рота Дулаг 184
бб) -
сс) охрана и служба безопасности. Добросовестное выполнение инструкций.

http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/7
аа) восточная охранная рота Вязьма
бб) -
сс) в распоряжении штаба - временно использована для охраны Дулага 184. Результаты удовлетворительные.

http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/7
аа) восточная рота (охрана порядка) Вязьма
бб) -
сс) большей частью прошли 14 дневное обучение в школе охраны порядка в Вязьме. Задания выполняют хорошо и ответственно.
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

ид документов военного времени

Сообщение Ольга48 » 18 май 2016, 17:53

https://www.obd-memorial.ru/memorial/fu ... 000509.jpg
так выглядела повестка о призыве в РККА в 1940 году

Снимок экрана 2018-05-04 в 13.34.05.png

Снимок экрана 2018-05-04 в 13.34.55.png

Снимок экрана 2018-05-04 в 13.36.22.png
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 02 июл 2016, 20:54

немецкие документы в переводе на русский
17 немецкая танковая дивизия, 18.06.1941
ОБЩИЕ УКАЗАНИЯ ПО СНАБЖЕНИЮ В ПОХОДЕ
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4
http://wwii.germandocsinrussia.org/ru/n ... ect/zoom/4
Снимок экрана 2016-07-02 в 20.54.31.png
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 02 июл 2016, 21:46

image.jpeg

Вязьма, март 1943 года. Лагерь для советских военнопленных.

Снимок экрана 2019-03-24 в 17.54.07.png

Вязьма во время оккупации

Снимок экрана 2019-03-24 в 17.57.53.png

Снимок экрана 2019-03-24 в 17.58.14.png

Военнопленные в районе Вязьмы
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 08 ноя 2016, 16:42

Scannen0006.jpg

Scannen0007.jpg

Scannen0008.jpg

Scannen0009.jpg

Из книги "Война немецкого вермахта и полиции 1941 - 1944. Воспоминания советских выживших", 1995 года издания.
перевод А.В. Кислицына

«Вязьма»
Смоленский район, 23 960 жителей (1932 год).
Город и районный центр на одноименной реке 125 км северо-восточнее Смоленска, железнодорожный узел направлений Смоленск – Москва и Вязьма – Калуга. Прямое сообщение с Москвой. Центр богатого маслопроизводящего района. Церкви, телеграф, телефон, тракторная станция, металлообработка, кожаное и меховое производство, производство строительных материалов. Переработка продуктов сельского хозяйства. Выпечка и маслобойня.

Понедельник, 23 сентября 1985 года. По шоссе № 1 едем в Вязьму, направление Москва. Шоссе – громко сказано: просто широкая просёлочная дорога. Правда асфальтированная. Между большими асфальтированными участками – укатанная земля. Всё время ямы. Водитель должен их объезжать по встречной полосе. Дорожное полотно заканчивается по краям кусками застывшего асфальта в траве, прямо перед канавой. Другие участки без асфальта засыпаны гравием. Всё время ощущение страха, что свалишься с дороги.
За Смоленском пейзаж стал холмистый. Длинные пологие холмы. С лесных троп то и дело появляются грибники с полными корзинками. Сентябрь. Грибная пора. Слава мечтает о душистом грибном супе. Прошло стадо с погонщиком на лошади.
На перекрестке стоит дымящаяся шашлычная. Женщины в белых передниках и в высоких белых колпаках раздувают угли куском картона. Продавщицы цветов стоят на обочине, поставив букеты цветов в вёдра. Если рядом стоит машина то ясно, что тут можно втихую купить алкоголь.

Дорога ведёт всё время прямо, иногда поднимаясь, иногда спускаясь. Пять, шесть холмов подряд. Сильное встречное движение. Грузовые автомобили, лесовозы, автоцистерны, автомобили, автобусы с рабочими, со школьниками. Между ними мелькнул знакомый мне грузовик. Высокий американский военный грузовик. В детстве я часто ездил на них в Баварии. А теперь американские военные здесь недалеко от Вязьмы?
Слава: «Американцы во время войны в качестве небольшой военной помощи посылали нам эти машины. Они неубиваемы. Ты же видишь – они ездят и сегодня.»

Роллбан (шоссе) на Москву и обратно. Та самая дорога. По ней назад шёл вермахт. Дорога длинной в три года. Как она течёт, бежит. Назад на запад. Быстро. Роллбан скользкий. Я представляю остатки отступающего вермахта. Сейчас они спасают свою жизнь. Сейчас они лежат вдоль дороги на обочинах. Разбитые танки, выжженые автомобили, брошенные пушки, раскиданное оружие, мёртвые солдаты. Всё это на фоне выжженных деревень, взорванных мостов.

По радио звучит хрипящий голос Владимира Высоцкого. Водитель крутит ручку погромче. Он поворачивается ко мне и показывает на радио – «Высоцкий» - говорит он – «Высоцкий» и неожиданно становится очень радостным.

Час спустя напротив меня в бывшей церкви, которая сейчас переделана под дом культуры сидит Александр Игоревич Кристаков. Он слепой и носит тёмные очки.
«Я родился в 1926 году. Мне было 15 лет, когда пришли фашисты. Я помню это очень хорошо. Мои родители и я жили тогда вблизи Вязьмы в маленькой деревне. У нас были гуси, куры, две свиньи и одна корова. Это было не много. Но на жизнь хватало. Мы были довольны. При первых налётах меня отправили сопровождать транспорт со свиньями из соседнего колхоза в Горьковскую область. Мы должны были эвакуировать стада. Много раз на нас нападали немецкие самолёты, расстреливая из бортовых пулемётов на бреющем полёте. Правда мне повезло. Я смог вернуться домой. Когда в октябре 1941 года пришли немцы, они первым делом забрали у нас кур и гусей, и съели. Две свиньи и корову они забрали в 1942 году. Сегодня я слеп. После освобождения Вязьмы, при разборе завалов, я наткнулся на немецкую мину. В первый же день после освобождения. В марте 1943 года.»

Анна Игнатьевна Ругьянова (?Гурьянова), 70 лет: «Это было 2-го февраля 1942 года. Мне было 27 лет. В нашей деревне Иканово было всего пару женщин, старики и дети. Это был понедельник. Утро - 5 часов утра. С направления на Марково, которое в 3 км, нас неожиданно окружили. Совершенно неожиданно. Они заходили в каждый дом и выгоняли жителей на площадь. 21 человек. Это была маленькая деревня. Мы очень замёрзли, на улице было минус 25. Ещё и метель. Из моей семьи была только моя свекровь с палочкой и две её дочери. Со мной были дети: моя пятилетняя дочь и мой маленький полуторагодовалый сын. Старшую я держала за руку, на другой руке лежал младший. Два часа мы должны были стоять на морозе. В это время шёл обыск в наших домах. Искали спрятавшихся и всё что можно было взять. Потом нас согнали в хлев, на въезде в деревню, и заперли. Мы начали кричать. В ответ они начали стрелять. Просто внутрь. У меня на руках был ребёнок и я была ранена в руку – видите вот тут. Со всех сторон летели пули. А потом подожгли хлев, а мы были внутри! Всё горело. Мы тоже начали гореть. Мои волосы горели и одежда, валенки. Мои дети были застрелены. Позже, не знаю как, я оказалась сидящей в метели. Босиком. Всё село было в огне. Я стала убегать. Когда сил не осталось, я села в снег и думала: если придут немцы, они меня застрелят. Но было уже всё равно. Через долгое время я увидела двух женщин идущих вдоль дороги. С санками. Я стала кричать и махать. Они взгромоздили меня на санки и стали расспрашивать. Я не могла отвечать. Моё лицо опухло. Я была вся в крови, везде. Ноги замёрзли и руки. Женщины отвезли меня в деревню Сивонопкенов (?Сиволоткино). Там жила моя тётя. Она за мной ухаживала. После войны я проработала в деревне 20 лет. Как колхозница. Три с половиной года я даже была председателем колхоза, а потом председателем сельсовета.»

Директор дома культуры рассказал о военном лазарете Вязьмы. Там не было врачей, медикаментов, не кормили (только пол-тарелки жидкого супа в день), не было отопления. Ежедневно умирало 20-30 человек. В один день умерло сразу 247 человек. Если больные выходили во двор, то солдаты использовали их в качестве мишеней для тренировочной стрельбы. Всего 17 месяцев Вязьма была в руках вермахта: с 7 октября 1941 года по 12 марта 1943 года. В этот период было организовано три лагеря. Только в двух из них, Дулаге 230 и Дулаге 231, за 17 месяцев погибло более 17 тысяч человек. Они были расстреляны, заморены голодом, замёрзли.

Мы едем на место, где был Дулаг 230. Перекресток одной из окружных дорог. Покрашенная белым стена, за которой большая территория с парком грузовиков городской службы. Здесь были расстреляны 3 тысячи советских военнопленных. Мы едем к следующему месту, недалеко от первого. Между высокими деревьями машиностроительный комбинат. Рабочие и служащие проходят через ворота туда-сюда. Здесь был Дулаг 231, в котором умерло и замерзло 14 тысяч человек. После освобождения лагеря находили трупы с выколотыми глазами, отрезанными носами и ушами, разбитыми головами и отрезанными половыми органами. И в самом городе находили трупы местных жителей с отрезанными носами и ушами, выколотыми глазами и содранной кожей на груди и спине.

Мы опять стоим перед рестраврируемой церковью, которая служит домом культуры. Перед нами площадь Советская. От неё ответвляется улица Ленина. Директор дома культуры показывает мне фото. Оно снято прямо отсюда, где мы стоим. Время – март 1943 года. Я могу различить на фотографии большую площадь и руины угла дома, на углу улицы Ленина. Всё остальное – развалено в щебень. Только арка ворот в одном из фасадов осталась стоять. Эти ворота стоят по сей день в новом выстроенном доме. И части того угла дома можно угадать в любовно отреставрированном доме.
Директор дома культуры: «На этой площади 12 марта 1943 года выжившие приветствовали освободителей. Выживших было около 5 тысяч человек из 35 тысяч живших в Вязьме до войны. 5 тысяч было отправлено на принудительные работы в Германию. Когда сюда вошла Красная Армия город было невозможно узнать. С 11 на 12 марта немцы подорвали всё. Улицу за улицей. Дом за домом. Весь город можно было видеть насквозь. Вязьмы не было. Из пяти с половиной тысяч домов остался 51 дом. Немцы даже отравили колодцы. Насыпали туда цианиды. Вокруг Вязьмы было найдено 23 массовых захоронения".

Когда я вернулся в Берлин и забирал фотографии после проявления и печати у своего фотографа, он между делом сказал, что его отец был в Вязьме. Как военный корреспондент, военный фотограф. Сын достал его альбомы из шкафа. Фотографии отца. Вязьма 1942 год. «У нас была целая коробка из под обуви фотографий» - сказал он – «Я не знаю куда они делись, наверное выбросили»...

Изображение
Население Вязьмы приветствует советские войска, вступившие в город. 13 марта 1943 года.
Изображение
Разрушенные дома и храм во имя Пресвятой Троицы в освобождённой Вязьме. Март 1943 года.
Изображение
Разрушенные дома в освобождённой Вязьме

в сносках есть информация, со ссылкой на Бундесархив:
"В Вязьме было три лагеря: Дулаг 184, 230 и 231.
Дулаг 184 был подчинён 3-й танковой армии. Организация Тодта брала из этого лагеря военнопленных для работ, но обходилась с ними настолько плохо, что почти все умирали от истощения. Только в сентябре 1942 года в Дулаге 184 умирало в день от 50 до 60 военнопленных.
Дулаг 230 подчинялся 4-й танковой армии, а Дулаг 231 - 255-й пехотной дивизии."
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 09 ноя 2016, 17:42

Сообщения о военнопленных и трофеях с 17.09.1941 по 21.04.1942 4-й танковой армии (Pz. O. K. 4 - Panzerarmee Oberkommando)
01232_resize.jpg

01233_resize.jpg

01234_resize.jpg

01235_resize.jpg

01280_resize.jpg

01282_resize.jpg

01284_resize.jpg

01286_resize.jpg

01287_resize.jpg

01288_resize.jpg

01290_resize.jpg


Дулаг 230 подчинялся 4-й танковой армии (Pz. O. K. 4 - Panzerarmee Oberkommando)
Все военнопленные взятые в плен частями этой армии собирались в малых приёмных пунктах и переправлялись в пересыльный лагерь Дулаг 230, а потом дальше в стационарные лагеря.
файл 01290 - с 1 по 3.10.1941 взято в плен 1500
файл 01288 - с 4 по 6.10.1941 взято в плен 8000 - общее число 9 500 человек
файл 01287 и файл 01286
- за 7-10.10.1941 взято в плен 48600 - общее число 58100 человек
файл 01284 - за 11-13.10.1941 взято в плен 48400 - общее число 106 500 человек
файл 01282 - за 14-16.10.1941 взято в плен 35700 - общее число 142 200 человек
файл 01280 - за 17-20.10.1941 взято в плен 5706 - общее число 147 906 человек
и так далее
файл 01235 - за 21-30.03.1942 взято в плен 366 - общее число 188 992 человека
файл 01234 - за 31.03-09.04.1942 взято в плен 291 - общее число 189 283 человека
файл 01233 - за 10-20.04.1942 взято в плен 4921 - общее число 194 204 человека
т.е. известно количество военнопленных прошедших через Дулаг 230 (? если не было других папок с сообщениями о военнопленных)
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 09 ноя 2016, 20:23

Отчёт найденный в Бундесархиве (перевод А.В. Кислицына)
в квадратных скобках – примечание группы авторов книги ISBN 9783486589115 – „Преследование и уничтожение европейских евреев национал-социалистической Германией 1933–1945» Том 7 "СССР и оккупированные территории" Авторы Берт Хоппе и Хильдрун Гласс.

Комендант района Jпо вопросам военнопленных проинформирован 17 и 18 января 1942 года о выявлении красноармейцев еврейского происхождения [BArch, RH 22/251, Bl. 26f - номер документа в архиве]
Отчет о посещении коменданта района Jпо вопросам военнопленных [Отто Маршалл], записал Фиш, составлено после 18 января 1942 года – черновик [на оригинале рукописные пометки и изменения].

Отчет о посещении Дулагов в Вязьме и Гжатске 17 и 18.01.1942 полковником Маршаллом и лейтенантом Фишем в качестве офицера генштаба.

А. В Дулаге 230 ВЯЗЬМА по информации офицера лагеря капитана Айхлера [вероятно Арно Айхлер - Arno Eichler 1899 года рождения] установлено:

1. Общее количество военнопленных – 5000, в лазарете 3500, неработоспособных – 800, транспортабельных – 1300-1400; 6 случаев тифа в лазарете; Смертность 60 – 100 ежедневно. В качестве охраны 55 человек охранников и 30 украинцев.

2. Зимнее обеспечение отсутствует. Лагерь не снабжается со стороны армии и предоставлен самому себе на обеспечение из местных возможностей. Лагерь самостоятельно обмолачивает и перемалывает зерно.

3. 77 врачей 18 января 1942 года будут отправлены в тыл армии.

4. Калорийная ценность, которую должен получать военнопленный согласно приказу Верховного Командования, руководству лагеря передана не была. По позднейшему разъяснению майора фон Вельтцина выяснилось, что этот приказ был передан только в отдел снабжения. [речь идет о приказе верховного командования сухопутных сил, 960 NrI/36 761/41 касательно: обеспечение советских военнопленных, подписанный Вагнером 2.12.1941. находится в архиве BarchRH 3/379. Военнопленные умирали от голода. С декабря 1941 года в связи с нехваткой рабочих рук был принят приказ, регулирующий довольствие военнопленных] [ Вольфганг фон Вельтцин род. 1889, служащий. В качестве офицера резерва после начала войны – командир батальона. Позднее служил по вопросам военнопленных. В конце войны подполковник, начальник 3-й группы (рабочие и транспорт) при главнокомандующем запасными войсками и военнопленными. После войны – бизнесмен в Херфорде.]

5. Офицер контрразведки капитан Бернштайн сообщил, что с начала существования лагеря выявлено 200 евреев и 50-60 политруков и передано в СД. Его личной работой выявлено около 40 евреев и 6-8 политруков. Кроме этого среди врачей и переводчиков евреев не выявлено. Последующий опрос коменданта лагеря майора фон Вельтцина и адьютанта капитана Рознера [Альфонс Рознер] подтвердил эти данные и далее.

6. Обеспечение солдат и офицеров вермахта в Дулаге в будущем из Смоленска еще более проблематично, чем до сих пор из Вязьмы.

7. Для Дулага с 14.11.1941 ответственным является генерал-лейтенант Брандт, комендант маленького тылового района ВЯЗЬМА. Майор фон Вельтцин получил от генерал-лейтенанта Брандта следующие инструкции: После отправки собранных в Вязьме 9000 раненных будут выделены поезда для отправки здоровых военнопленных. Больные останутся с врачами в соотношении 1:100, санитарный персонал и сестры остаются в Вязьме.

8. Лагерь готов к перемещению. Горючего достаточно. По приказу маршем выдвинутся по старой почтовой дороге (не по роллбану) [роллбаном в этом случае назван участок транспортного сообщения Брест-Гомель] в Дорогобуж. 4000 больных вероятно пока останутся.

9. Армейский пункт сбора военнопленных номер 9 находится освобожденный и без применения в данный момент в Вязьме. Ответственные – 4-я танковая армия.

10. Управлению лагеря не хватает связи с соседними Дулагами и не доходят приказы вышестоящих служб.

11. Дулаг 230, вместе с заместителем коменданта лагеря капитаном Кроппом идёт пешим маршем в Смоленск. Оттуда планируется железнодорожный транспорт.

Б. В Дулаге 124 ГЖАТСК (офицеров не было) унтерофицер Коберштайн представился заместителем. Внутренний лагерь не достаточно оборудован для жилья. Идет строительство в соответствии с нормами. Гестапо и полиция постоянно приводит из закрытой прифронтовой зоны боеспособных мужчин от 16 до 65 лет. В общей сложности до сих пор собрано 300-400 гражданских военнопленных. Дальнейшее обращение к адьютанту – старшему лейтенанту доктору Шмальфусу [Доктор Ханнес Шмальфус, род. 1893, торговец и филолог, 1919 – один из основателей «Стального шлема», 1933 – НСДАП, 1937 – вступление в СС, служил в рейхсканцелярии, до апреля 1942 – адьютант в дулаге 124, в сентябре 1942 – заместитель коменданта Гжатска, с июня 1943 в верховном командовании вермахта, организовал в 1943 году «чистки» в дулаге Павлоград, при которых было расстреляно 80 военнопленных] в качестве заместителя находящегося в отпуске коменданта майора доктора Лозе в здании комендатуры лагеря на территории лагеря показало следующее:

1. Общее количество военнопленных и гражданских пленных – 2440; трудоспособных – 1400; в лазарете – 114; в рабочих командах – 882; 40 литовских охранников; охрана днем 1:9, ночью 1:18.

2. Дулаг не получает никакого армейского обеспечения и питается из местных источников. Найденные запасы ржи в лагере обмолачивают и перемалывают. Запасов ржи в лагере сейчас 200 центнеров и их хватит на 3000 военнопленных на 28 дней. Военнопленный получает в день 300 гр хлеба, 150 гр конины и 100 гр ржаных отрубей.

3. Приказы отдает присутствующее в этом месте командование 4-й танковой армии. По запросу у капитана Кауфмана из штаб-квартиры 4-й танковой армии подтвержден приказ больных военнопленных отправить из региона, чтобы не тратить на них еду.

4. Отправка раненых самолётами позволяет Дулагу постоянно заниматься очисткой от снега роллбана и его обслуживанием.

5. Расстояние от Дулага до передней линии фронта сейчас около 90 км.

6. Старший лейтенант Шмальфус составил памятку, которая должна быть размножена и распространена между другими лагерями.
[памятка не сохранилась]
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 18 ноя 2016, 13:47

00731.jpg

00732.jpg

Из документов тыловых районов группы армий "Центр".
В первом столбце - лагерь; второй - место расположения; третий - кому подчинен;
четвертый - командир лагеря; пятый - адьютант; шестой - район.
На 27.01.1942 года в Вязьме только один? лагерь -дулаг 230, под командованием капитана Клагеса, и подчинён Pz.А.O.K. 4.
231 дулаг, под командованием майора Гутшмидта, - в Смоленске и подчинён коменданту Смоленска. (?на бумаге)
184 дулаг, под командованием майора фон Рюдигера, - в Ледне и подчинён Pz.А.O.K. 4.
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 20 дек 2016, 16:39

00403.jpg

00414.jpg

00415.jpg

00416.jpg

Командующий тыловыми районами группы армий «Центр» 08.11.1941
Отчет о деятельности за период с 1 по 31.10.1941

б) Дулаги и армейские сборные пункты военнопленных на начало месяца:
дулаг 112 Витебск
дулаг 125 Полоцк
дулаг 126 Смоленск
дулаг 127 Орша
дулаг 130 Рославль
дулаг 131 Бобруйск
дулаг 155 Баравуха
дулаг 185 Могилев
дулаг 203 Кричев
дулаг 220 Гомель
дулаг 240 Смоленск
дулаг 231 Борисов
дулаг 314 Бобруйск
сборный пункт военнопленных 9 Борисов
сборный пункт военнопленных 10 Невель
сборный пункт военнопленных 19 Слуцк
сборный пункт военнопленных 22 Бобруйск

В течение месяца (октября) были перемещены:
дулаг 155 в Рославль и подчинен 9 армии
дулаг 231 в Вязьму и подчинен 4 армии
дулаг 314 в Почеп
сборный пункт военнопленных 19 в Унечу

на начало октября в дулагах группы армий «Центр» находилось 892 офицера и 89 258 солдат
на конец месяца - 1321 офицер и 110 092 солдата.
В течение месяца из района было вывезено в стационарные лагеря 200 000 человек.
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 20 дек 2016, 16:54

00442.jpg

00443.jpg

00444.jpg

00445.jpg

00446.jpg

Командующий тыловыми районами группы армий «Центр» 08.12.1941
Отчет о деятельности за период с 1 по 30.11.1941

1. Организация
а) Командующему тыловыми районами группы армий «Центр» подчинены:
комендант военнопленных округа J полковник Маршалл
комендант военнопленных округа К старший лейтенант фон Паул-Рамайнген
комендант военнопленных округа Р полковник Майер

б) Подчиненные дулаги, шталаги и пункты сбора военнопленных на начало ноября:
дулаг 130 Рославль
дулаг 203 Кричев
дулаг 220 Гомель
дулаг 185 Могилев
дулаг 131 Бобруйск
дулаг 126 Смоленск
дулаг 240 Смоленск
дулаг 120 Орша
дулаг 125 Полоцк
дулаг 112 Витебск
пункт сбора военнопленных 10 Невель
пункт сбора военнопленных 9 Борисов
пункт сбора военнопленных 19 Унеча
пункт сбора военнопленных 22 Бобруйск

в течение месяца (ноября) были ЗАНОВО созданы:
шталаг VIB Борисов
шталаг 313 Витебск
шталаг 341 Могилев
шталаг 353 Орша
шталаг 354 Баравуха у Полоцка
офлаг XXIA Бобруйск

следующие дулаги переданы в распоряжение командующего тыловыми районами:
дулаг 121 Смоленск
дулаг 124 Рудня
дулаг 184 Рудня
дулаг 161 Смоленск
дулаг 230 Смоленск

следующие лагеря были в течение месяца перемещены:
дулаг 230 в Вязьму
дулаг 231 в Смоленск
пункт сбора военнопленных 10 в Сычевку
дулаг 155 в Можайск и подчинен 4-й армии
дулаг 240 в Ржев и подчинен 9-й армии
дулаг 127 в Калугу и подчинен 4-й арми
дулаг 124 в Гжатск и подчинен 4-й танковой группе
дулаг 184 в Волоколамск и подчинен 9-й армии
дулаг 161 в Орел и подчинен 2-й танковой группе
дулаг 112 в Добрая у Малоярославца и подчинен 4-й армии
пункт сбора военнопленных 9 в Можайск и подчинен 4-й танковой группе
пункт сбора военнопленных 19 в Михайловский и подчинен 4-й танковой группе
дулаг 185 в Орел и подчинен 2-й танковой группе

2. состав и применение:
на начало ноября в лагерях группы армий «Центр» находилось 2521 офицер и 177604 солдата
на конец ноября 4484 офицера и 183909 солдат
из них применялись в работах на начало ноября 32996 человек
на конец ноября 50029 человек
из района в течение ноября было отправлено в стационарные лагеря 5353 офицера и 108305 солдат
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 18 дек 2017, 19:42

Карта немецкая.jpg

немецкая карта Вязьмы (1941 - 1942)
Zentral-Вahnhof = центральный вокзал (ж/д)
Backerei Straße = Пекарня (вместо ул. Репина)
Вahnhof Straße = Вокзал (вместо Красноармейское шоссе)

Изображение
Пояснения к карте:
1 — площадка размещения военнопленных «дулага» (? 231, потом 184 ?), ныне территория ООО «Супрема-Агро»;
2 — лазарет № 1, Красноармейское шоссе, ныне территория за железнодорожной
СЭС;
3 — лазарет № 2, улица 25-го Октября, ныне территория ВЗСП (Вяземского
завода синтетических продуктов);
4 — лазарет № 3, пересечение улиц 25-го Октября и ул. Репина, ныне
сквер им. С. Савицкой;
5 — площадка размещения военнопленных «дулага», ныне территория
ВМЗ (Вяземского машиностроительного завода);
6 — площадка размещения военнопленных, ныне ул. Ленина, район
военкомата;
7 — площадка размещения военнопленных и гражданского населения
«Дулага-230», район ул. Освобождения, территория бывшего маслозавода;
8 — площадка размещения военнопленных (рабочих команд), район
пересечения улиц Кирова, 3-го Интернационала, Декабристов (церковь
Петра и Павла и противотуберкулезный диспансер).
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 27 фев 2018, 11:07

https://ria.ru/religion/20170506/1493779468.html
"Мы лежали в окопах недалеко от Богородицкого, на вечер был назначен прорыв немецкой линии. Огонь с немецкой стороны не прекращался. Артиллерия, миномёты, пулемётные очереди — казалось, голову от земли поднять невозможно. Вдруг видим, откуда-то появилась женщина не очень высокого роста, в тёмной одежде, — то ли накидка не ней, то ли широкий плащ. Пошла по кустарнику и как бы рукой звала за собой. Пригнувшись, мы побежали за ней, но не все — может, другие её не видели. Пробежали так километров пять. Она вроде бы шла медленно, а мы еле за ней поспевали. Потом она стала подниматься в небо и удалилась, а мы остановились, поняв, что бой уже идёт за нашими спинами. Так и вышли из окружения".
Те, кто видел это явление, поняли, что это была Божия Матерь: попытка прорваться из окружения была предпринята 14 октября 1941 года — в праздник Покрова Пресвятой Богородицы.
Икона Божией Матери "Одигитрия Вяземская-Ратная"
Снимок экрана 2018-12-27 в 13.39.41.png
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 01 окт 2018, 15:36

Невесский Евгений Николаевич 1916-1997
«Воспоминания московского ополченца» (отрывок о лазарете №1 Вязьмы)
https://iremember.ru/memoirs/pekhotints ... kolaevich/

Вскоре нас построили и повели по просёлочной дороге. Примерно через час колонна вышла на грейдер и начала втягиваться в какой-то полуразрушенный город. «Вязьма, братцы...» — сказал кто-то.
Было почти темно, когда нас ввели через большие ворота на территорию лагеря военнопленных. Здесь виднелись какие-то крупные то ли недостроенные, то ли полуразрушенные корпуса. Снова был лагерь и снова охрана, и теперь это уже всё, по всей видимости, более крепкое и организованное. Как отсюда вырваться?
Я поднялся по тёмной лестнице на второй этаж большого здания. Передо мной открылось огромное помещение с голыми бетонными стенами, с пустыми оконными проёмами, кое-где прикрытыми свежей кирпичной кладкой. По-видимому, это был цех недостроенного завода. Всё помещение было наполнено людьми. Багровые отблески множества маленьких костров, горящих на полу, плясали по стенам. Воздух наполнял едкий дым. Вдалеке виднелись какие-то проходы и за ними новые помещения, подобные тёмным пещерам.

Долго бродил среди сидящих и лежащих людей в надежде найти место. Но в наступившей темноте это трудно было сделать. Внезапно к шуму человеческих голосов примешался далёкий шум авиационного мотора. Потом громыхнул отдалённый взрыв. Пленные зашумели. И вдруг всё покрыл громкий голос, кричавший по-русски: «Немецкое командование приказывает погасить все костры! Погасить все костры! В противном случае немецкие солдаты будут бросать гранаты!» Шум усилился. Часть костров начала гаснуть. И вдруг грохнул резкий недалёкий взрыв, перекрытый пронзительными воплями. И костры погасли. В наступившей темноте все попадали друг на друга. Тишина. Только протяжные стоны с той стороны, где разорвалась граната...
И так мы провели эту ночь, прижавшись друг к другу на холодном полу.

... Утро. Воющий ветер врывается в серые проёмы окон. Он несёт с собой толпы снежинок, которые, покружившись над копошащейся массой людей, медленно оседают им на головы, плечи. Снова задымили многочисленные маленькие костры. Сизый дым пластами висит в воздухе. Приглушенно звучат человеческие голоса.
Брожу среди людей. В одном месте в какой-то боковой пристройке без окон горит большой костёр. Вокруг суетятся люди, а над костром висит большой черный котёл с бурлящим в нём варевом. Повар в грязном переднике, стоя на опрокинутом ящике, перемешивает содержимое палкой. Неужели кухня? Неужели будут кормить? Присоединяюсь к толпе ждущих, плотно стоящей у входа в пристройку, которую охраняют несколько солдат.
Да, это была кухня. И часа через два мы выстроились в длинную очередь за едой. В руках у кого что — котелки, консервные банки. Люди словно пробудились. Давка. Громкие голоса. Словно луч солнца упал на толпу обречённых и воскресил надежду. Четверть половника жидкой пшённой каши, мне казалось, что она едва покрыла дно консервной банки, но это была жизнь, несколько глотков жизни.

И снова бормочущие, проклинающие, дымные бетонные казематы, словно костлявой рукой схваченные промозглым холодом. Проходит час за часом. Брожу в гулких проходах между отдельными помещениями, спускаюсь на первый этаж, здесь та же картина, сумрачные дымные залы, наполненные людьми, а через проёмы окон врываются клубы снежной пыли и прозрачные серебряные отсветы наступающей зимы.

Впоследствии я неоднократно думал: как мы могли всё это вынести? Как вообще человек может выносить нечеловеческие условия существования? Как он может спать в пронизывающем холоде, на бетонном полу, изнывая при этом от голода — раненый, измученный, не имеющий надежды? Но, стоп. Надежда. Она не гаснет никогда. Сквозь огонь, дым, издевательства, в аду голода, бреда — всегда виден он, призрачный прекрасный ангел надежды. И это даёт силы жить. Что там за поворотом? Не изменится ли все вдруг? Не рухнут ли чёрные бастионы тьмы?

«Москву-то взяли, говорят? Отдал-то Москву Иосиф? А?» «Да брехня! Бомбят её, сказывали... Окружить её немец хочет...» Подобные разговоры слышатся то здесь, то там, эта тема не сходит с уст так же, как и другая тема — почему? Почему могло так случиться, что немец взял всё, топчет нашу землю и творит на ней всё, что захочет? Горечь, какая-то циничная злоба, тоска звучали в голосах.

И все-таки это были русские солдаты, несмотря на цинизм и тоску. Поверженные, они были единой массой, ненавидящей и непокорившейся. Лишённые оружия они не были лишены лица, и враг у них у всех был один, иного племени, иного духа, с которым не может быть примирения. И впоследствии, пройдя многие рубежи жизни и смерти я всегда видел это — эту настроенность, эту убежденность и несомненность в необходимости сопротивления для русских людей, попавших под иго немцев. Коллаборационизм был обречён на Руси, и немцы не поняли, да и не могли понять обыкновенно сильного начала духа нашего народа, имеющего глубокие исторические корни.

Короткий день угасал. Несколько раз я подходил к кухне, но там было сумрачно и темно, кормить пленных второй раз немцы, очевидно, не собирались.

Я прилёг на пол около солдата, который, по-видимому, спал. Постанывая и бормоча что-то, он был спокоен, и мы грелись спина к спине, и потянулась долгая, слепая ночь с мёртвой хваткой холода, неумолчным завыванием вьюжного ветра, слабым шелестом падающего снега.
А когда забрезжил рассвет, я увидел, что мой случайный товарищ мёртв. Странное выражение спокойствия застыло на его белом лице с открытыми глазами.

Может быть, так прошло ещё два-три дня... И внезапно пришла перемена. Она появилась в виде двух немцев, которые шли в сопровождении переводчика. Немцы шли медленно, видимо, пытаясь разобраться в обстановке, а переводчик — солдат, одетый в нашу форму, но в отличие от нас чистый и гладко выбритый, время от времени кричал: «Раненым немедленно собраться у лагерных ворот!» Он повторял эту фразу раз за разом, пока эхо её не затихло в глубине бетонных зал.
И из серых скоплений лежащих, сидящих, стоящих фигур потянулись понурые тени людей, перебинтованных, с подвязанными руками, хромающих, согбенных...
Нас построили, под конвоем вывели за территорию лагеря и вскоре привели к низкому, особняком стоящему большому дому. Дом и большая прилегающая территория были окружены забором. У ворот стояла охрана. Рослые, сытые, с красными лицами они курили сигареты и лениво переговаривались. Боковины пилоток у них были опущены на уши. И почему-то именно это обстоятельство бросалось в глаза. Немцы были одеты легко. Не по-зимнему. Не у одного меня, по-видимому, мелькнула эта мысль.

Неровная шеренга раненых выстроилась перед домом на плоской площадке. Пар от дыхания клубился в холодном воздухе. За ночь выпал снег и его острый запах щекотал ноздри. Невдалеке стояли немецкие конвоиры.
Из дома вышла группа из трёх человек. Немецкий офицер и два наших русских военных врача. Они начали медленно обходить шеренгу, сортируя людей. Когда очередь дошла до меня, врач спросил: «Куда ранен?» «В плечо». «Другая рука работает?» «Работает». «Ноги целы?» «Целы». «Санитаром...» — сказал он и показал жестом на небольшую группу отобранных легкораненых.
Нас разбили на три группы. Одна группа направлялась в лазарет, другая — в какие-то бараки и, наконец, в третьей сосредоточились те, кто был назначен работать санитаром.

Дом, куда мы вошли, был, по-видимому, раньше больницей Вязьмы. Обширная прихожая с топящейся печкой и стойками для регистрации, а за ней широкий коридор, по бокам которого отдельные палаты для больных. Теперь это был лазарет для военнопленных. Здесь помещались тяжелораненые, которым каким- то чудом удалось избегнуть смерти во время пленения, раненые в ноги, больные и изнемогшие до предела. Это был ад.
Тяжёлый спёртый воздух наполнял помещения. Запах лекарств, испражнений, грязи и крови. В палатах на вплотную сдвинутых койках и нарах лежали люди. Землисто-серые исхудавшие лица, огромные глаза с выражением отчаяния, безысходности и злобы. Некоторые лежали одетыми, под шинелями, другие под рваными одеждами, в буром от грязи и засохшей крови белье. Молодые парни с культями вместо рук и ног, некоторые совсем юные, с полудетским выражением лиц, на которых лежала печать близкой смерти.

И сразу на нас, которые могли ходить и которые были приставлены к ним и должны были для них что-то делать, как лавина обрушились мольбы, просьбы, требования.
«Санитар, утку!»
«Санитар! Врача мне!»
«Санитар, судно!»
«Санитар, повязку поправь!»
«Санитар! Санитар! Санитар!..»
«Санитар! Новый?» — спросил откуда-то появившийся старшина, наверно, командовавший всеми санитарами, — «пол вымой в коридоре!»
Мне дали ведро, тряпку, показали титан с горячей водой. Сняв верхнюю одежду в боковой комнате, где ютились санитары, я принялся за работу. Ползая на коленях и действуя одной рукой, я скрёб заскорузлый пол, потом выносил и мыл утки, поправлял повязки и постели, а к вечеру разносил миски с жидкой продельной кашей (продел - дроблёная крупа). Кормили раненых два раза в день все той же неизменной кашей, по маленькому половнику на человека, так что каша едва прикрывала дно миски... И, по-видимому, несмотря на весь ужас здешнего бытия, голод довлел над всем.

.. Мы спим на полу, прижавшись друг к другу, в комнате санитаров. Тепло. Это благостное чувство, хотя в тепле нестерпимым становится зуд от вшей. Но тепло. Это какой-то прорыв жизни. А с рассветом снова идём в палаты к их измученным умирающим, мёртвым обитателям и делаем для них, что можем. Только в одной из небольших палат не было тесноты. Там умирал раненый офицер, заболевший столбняком. Он кричал день и ночь. Туда не помещали других из-за опасности заражения. Через день он затих. Мне и другому санитару было приказано убрать труп и вымыть помещение. Мы провозились целый день, так как мой напарник был пожилой, крайне измученный человек из ополченцев. Мы тянули тело на носилках через весь коридор... В конце коридора была небольшая дверь, а за ней холодная длинная комната, вся заполненная трупами. Но нам нужно было идти дальше, тащить нашу ношу через широкий двор к большому земляному валу, черневшему в отдалении. За ним был глубокий обширный котлован, наполовину заполненный мёртвыми телами. Туда мы и сбросили умершего.

.. Потянулись дни, день за днём в этом пристанище смерти. Моя правая рука постепенно разрабатывалась, к счастью, у меня не была задета кость, осколки вошли выше правой лопатки и прошли по мякоти вдоль хребта. Один из них, самый крупный, сидел на ребрах и причинял мне много неприятностей, но рука была цела и действовала всё более и более уверенно.

Работали мы с утра до вечера. Мы обязаны были поддерживать относительную чистоту в помещениях, топить печи и осуществлять первичный уход за ранеными, которые все были в тяжёлом состоянии и среди которых не было ни одного выздоравливающего. Они все умирали. Не только от ран. От голода. Нескольким нашим военным врачам, по-видимому, удалось вытребовать у немцев эту последнюю уступку для раненых солдат. Госпиталь. Но это была иллюзия. Это был госпиталь смерти.

Особенно тяжело было смотреть на молодых солдат, почти мальчиков, раненых тяжело и безнадежно. Юные, донельзя истощённые лица, огромные детские глаза с невыразимой тоской в них. «Ноженьки, мои ноженьки!..» — этот полу-крик полу-стон до сих пор звучит у меня в ушах, пронесясь сухим ветром сквозь годы и годы...
Было всё. Обходы врачей. Перевязки. Была ложь, что увеличат пайки, отправят куда-то на поправку... Врачи, такие же истощённые и серые, как их пациенты, поддерживали иллюзию. Верили ли им? Боже мой, как хотели верить! Ведь это единственное, что им оставалось...

Голод. Он нарастал день за днём. Мысли о еде превращались в навязчивую манию. Начали одолевать голодные сны. Всю ночь снились столы, уставленные разной едой, и я ем, не подчиняясь жгучему чувству голода и не испытывая удовлетворения.

Усилились морозы. Выпал глубокий снег, и уставилась ранняя ноябрьская зима. Как же жили там, на территории основного лагеря в промороженных бетонных казематах недостроенного завода?

... В глубине обширного огороженного двора, на котором располагался госпиталь, за котлованом с трупами, в низине стояли две небольшие полуразрушенные хозяйственные постройки.
— Шкуры там лошадиные... — шепнул мне как-то один санитаров, сумрачный пожилой солдат, тот самый, с которым мы вначале мыли столбнячную палату. — Если поджарить кусок на костре, то есть можно, ничего...
И вот вечером я спустился в низинку. Там действительно тлел небольшой костёр, вокруг которого сидели, нахохлившись три человека.
— Вон поди в тот сарай, — указал мне мой знакомый, - там увидишь.
В темноте сарая я действительно различил груду сырых лошадиных шкур, которые хозяйственные немцы, по-видимому, содрали с павших лошадей. Шкуры замёрзли и с трудом поддавались ножу. Но всё же удалось отрезать небольшой кусок, с которым я вернулся к костру. Положив шкуру на угли, я начал ждать, время от времени поворачивая её с боку на бок. Шкура скорчилась, скрючилась, свернулась в трубку. Когда она начала загораться, я вынул её и попробовал есть. Она была совершенно несъедобна, однако её маленькие участки поддавались зубам.
Время от времени я совал её снова в огонь, обжигаясь и сплёвывая уголь, пытался нащупать мягкие участки. Это была не еда, конечно. Но это было что-то, какой-то удовлетворяющий на минуту самообман, какой-то проблеск. Солдаты молча наблюдали за мной.

— Да, не та еда, — как бы про себя сказал один из них, — околеем мы все здесь, братцы, на немецких харчах...
— Погодь, погодь хоронить-то, бабушка на-двое ворожила, — отозвался другой солдат. — Вот нажмут наши... А ты думаешь, легко-то немцу по холоду-то? Вот давеча заходил ефрейтор ихний. с доктором они балакали по-немецки, туго им, по всему видать туго...
— А как Москва? — спросил я.
— Как Москва? — повторил он. — Ежели б взяли, то шуму было бы... Топчутся они там, топчутся... Смотри, какие снега выпали. Технику они гонят, да всё одно, снег нам на пользу...
— Да, — отозвался первый солдат, — ты, я вижу, собираешься выжить, недаром шкуры-то жрёшь...
— Уйти трудно, — сокрушенно заметил мой знакомый, — забор, охрана... Да и в городе, куда здесь подашься? А по дорогам патрули, да и полицаи...
— Набрали же где-то гадов...
— Да, уголовники, за пайку хлеба пошли...
— Вот кому бы первую пулю...
— Нет, ребята, — повторил первый солдат тихо, — гадай, не гадай, а наша судьба ясная, — он кивнул в сторону котлована, — не сегодня, так завтра...

Да, надежды по существу не было. Как вырваться из этого ада, из этого потока смерти, который неудержимо влёк нас? День за днём мы жили в этом доме, помогали людям, которым было хуже, чем нам, в душе что-то заледенело, она уже не реагировала столь остро на страшные сцены человеческого отчаяния. Мы возились с грязью, кровью и зловонными испражнениями. Мы таскали лёгкие, словно высохшие трупы и сбрасывали их в котлован, который медленно, но верно наполнялся.
Я начал слабеть. Какое-то ватное бессилие наползало как туман, брало за горло, приковывало к месту. Ноги переставали твёрдо держать, я падал при переноске тяжестей, что вызывало упреки и брань товарищей. Слабость нарастала с каждым днём, наваливалась на меня какими-то мутными волнами, и в такие минуты я не мог сдвинуться с места.

— Санитар! Санитар!.. — до меня этот крик, настойчиво повторяющийся, долетает как бы издалека и, стоя на коленях на полу с мокрой тряпкой в руках, я чувствую, что всё тело словно налито свинцом.
— Санитар!.. Санитар!.. — крик повторяется снова и снова и, делая неимоверные усилия, поднимаюсь и иду в палату к безногому парню, который лежит на грязной простыне, отбросив одеяло, широко раскинув страшные культи ног, и ругается и плачет одновременно.
— Санитар! Утку мне! Утку!..
Я подаю ему утку, помогаю ему, стараясь не глядеть в его глаза, мокрые от слёз, горящие такой болью, такой безысходной тоской, какую, кажется, не в силах вынести человек.

... Они умирали тихо. Чаще всего они не просыпались утром, и в рассветных сумерках санитары несли иссохшие тела в котлован. На освободившиеся места поступали новые раненые и больные из основного лагеря. Для них это был какой-то проблеск надежды. Проблеск, который никогда не разгорался в зарю.
... Шли дни. Далеко ли ещё идти?..

— Будешь сопровождать этого больного в барак для легкораненых», — сказал врач в очках, внимательно глядя на меня. — Немецкий солдат пойдёт с вами. Возьми повязку. — Он протянул мне повязку с красным крестом. — Назад не возвращайся. Как легкораненый останешься тоже в бараке. Он знает, — кивнул врач на стоявшего невдалеке немца.
Повязав повязку, я подошёл к солдату на костыле с перевязанной ногой. Он опёрся на моё плечо, и мы пошли в сопровождении немца. Охрана беспрепятственно пропустила нас.

... Несколько больших деревянных домов, расположенных вдоль улицы, были отгорожены от неё высоким забором. По-видимому, это были жилые дома, покинутые жильцами. Здесь помещались ходячие раненые, которые могли сами обслуживать себя и не нуждались в стационарном уходе.

Через тёмные сени мы вошли в низкую закоптелую комнату. Вдоль стен стояли нары, устланные соломой. На них вповалку лежали люди, прикрытые шинелями и каким-то тряпьём. Слева возвышалась русская печь, справа находился небольшой закуток, в котором стояли стол и скамейка.
Немец ушёл. Я нашёл свободное место между двумя лежащими солдатами и взобрался на нары. В комнате было тепло и слегка пахло дымом. Раненые лежали тихо, изредка перебрасываясь словами. Теперь я понял значение того внимательного взгляда, которым окинул меня врач там, в госпитале. Это был акт милосердия. Он с таким же успехом мог отправить меня обратно в лагерь. Но среди этой общей смерти он решил подарить мне жизнь, пусть ненадолго, на дни, недели, но подарить жизнь и надежду...
Я снял ботинки, потом куртку и подложил её под голову. Это был отдых. Минута, две, три, десять. Это был покой, в котором так остро нуждалось измученное истощённое тело. Сон сковал меня.

К вечеру пришла медсестра. Заскрипела дверь, и в облаке пара появилась маленькая девушка с большой медицинской сумкой, украшенной красным крестом. Она сняла шинель, шапку-ушанку и приступила к перевязкам. Это была первая женщина в военной шинели, которую я видел со времени пленения. Она промывала раны, меняла повязки. Единственное лекарство, которое она использовала, была марганцовка. «Сестрёнка... Сестрица…» — обращались к ней раненые, и каждый изливал свои жалобы. И я понял, что она была для них словно свет в окошке, маленькая женщина, самоотверженно исполняя свой долг в этой карусели смерти. И с каждым она говорила, и каждого утешала, улыбаясь им своими бескровными губами.
Вскоре после того, как она ушла, снова открылась и появились два солдата, несшие небольшой военный бачок. Всем обитателям барака было роздано по небольшому половнику жидкой каши из продельной крупы. Это было даже меньше, чем мы получали в госпитале. Голод. Всё та же голодная смерть царила здесь.

Потянулись дни. Они были однообразны и достаточно спокойны, если не считать неопределенного и тревожащего будущего и постоянного, неотступного чувства голода.

— Чтобы сохранить силы нужно больше лежать, лучше спать, — сказал как-то мой сосед, пожилой человек с седеющей шевелюрой и глубоко врезанными морщинами на небритом лице. — В германскую войну я тоже был в плену, мальчишкой ещё. Там тоже так, кормили впроголодь, миску баланды с брюквой и всё... И старались больше лежать, когда не гоняли на работу, конечно...

Первые дни я пребывал в каком-то забытье. Я спал, спал, и мне грезилась еда во всех видах, изобильная, манящая, но всегда ускользающая. Центральным событием дня была выдача каши. Этого события, которое происходило в 3-4 часа дня ожидали с мучительной истомой. Большинство разговоров вертелось вокруг этого. С утра топили печь и кипятили воду в общем ведре. Вода согревала, утоляла жажду и в какой-то степени голод. Через два дня на третий, а иногда через день приходила сестра Тоня и делала перевязки.
Дом, в котором помещались раненые, был окружён истоптанным садом с обломками каких-то кустов, выглядывающих из-под снега. Вскоре я обнаружил, что среди них были смородина и малина. Набрав ветвей с почками, я принёс их в дом и предложил заваривать вместо чая. Моё предложение было встречено с недоверием, но потом это понравилось, и с тех пор мы каждое утро пили этот настой.
Печку топили по очереди. Дрова, оставленные прежними хозяевами, помещались в небольшом сарае во дворе. Как это ни странно, но спустя три, четыре дня, несмотря на скудность питания, я почувствовал себя крепче. Впрочем, это было естественно. Ведь движение было сведено к минимуму.

Проблемой для обитателей барака была носка воды. Это делали наиболее сильные, молча, без препирательств. Колодец находился довольно далеко, за небольшой дорогой в низине. И вот через несколько дней я решил сходить за водой. Взяв ведро, я пошёл по узкой вытоптанной в глубоком снегу тропинке. Путь назад был тяжёлым и долгим. Но я принёс это ведро, и с тех пор проделывал это каждый день. Все воспринимали это молча, как должное, но в их молчании я чувствовал благодарность, и это странным образом укрепляло дух и чувство жизни.
— Подживает у тебя рана хорошо, — сказала как-то Тоня, делая мне очередную перевязку, — скоро и совсем заживёт, ну, а с осколком так и будешь ходить, не резать же его сейчас!

Стоял декабрь. Всё засыпало глубокими снегами, завернули крутые морозы. Мы медленно умирали с голода. Не было ни отчаяния, ни стонов, ни протестов. Все знали, что это бесполезно. Люди просто угасали день за днём, бродили как тени, а большую часть времени лежали и спали. В углу барака, в куче мусора я нашёл старый растрепанный томик Мельникова-Печерского дореволюционного издания и иногда читал.
Только один раз взорвалось возмущение, когда в наш дом вошли два немца, ефрейтор и солдат-переводчик. Ефрейтор пересчитал нас, осмотрел помещение, что-то записал. Солдат спросил: — Вши есть?
— Как не быть, — отозвались ему.
— Скоро будем делать дезинфекцию. Переводчик говорил абсолютно чисто и свободно по-русски, с едва заметным акцентом.
— А как насчет питания? С голоду пухнем! — заговорили вдруг сразу несколько голосов. Немцы переговорили между собой.
— Питание отпускается согласно нормам, — сказал переводчик.
— А ты ел когда-нибудь навоз?! — вдруг выдвинулся вперед почерневший донельзя измождённый солдат с повязанной головой. Он сказал это тихо, но глаза его, обращённые на переводчика, горели такой ненавистью и такой мукой, что тот невольно отступил назад.
— Нет... — сказал он растерянно.
— А я ел сегодня навоз, — продолжал солдат, — коровий навоз, который собрал в сарае!.. Мы умираем с голода!.. Зачем нам дезинфекция?.. — Пленные зашумели.
Немцы снова коротко перебросились репликами.
— Спокойно! — вдруг закричал переводчик. — Тихо! Питание отпускается согласно нормам! Всякое недовольство немецким командованием будет пресекаться! Немцы вышли в наступившей тишине.
— Вот так, послышался голос. — Пресекаться.

По вечерам некоторые пленные долго варили что-то в котелках. Это были, как я догадался через некоторое время, отбросы, которые они находили около дома в старых мусорных кучах. Мне тоже удалось разыскать большой мозговой мосол, которого получилось нечто вроде бульона. Но увы, это была единственная удача.

Мы не знали, что делается на фронте, но были уверены в том, что немцы не взяли Москву. Эта мысль жила где-то в подсознании постоянно и была незримой опорой в нашем нелёгком положении. Единственным информатором нашим была Тоня, которая общалась с более широким кругом людей — врачами, немецкой охраной и т.д.
— Отступают немцы, братцы! — сказала она однажды тихо. — Бегут, говорят, из-под Москвы! Раненых и обмороженных везут оттуда много...
Когда она это говорила, настала мёртвая тишина. И потом словно шелест, словно немой взрыв прозвучал в нашей закоптелой комнате. Не было уже лежащих, стонущих, ушедших в забытье.
— Откуда взяла, сестрица?
— Да врачи говорят, немцы-солдаты тоже говорят...
И как бы в подтверждение этой ошеломительной, этой солнечной вести ночью был налёт на Вязьму. Гудели самолёты и где-то невдалеке рвались бомбы, потом бомба грохнула совсем близко, дом качнуло, раздались крики, заглушённые стенами. Наши, ребята, наши!.. — шептал кто-то в темноте, — гляди, как заполыхало, бегают, сволочи...
В инее замороженных окон вспыхивали розовые отблески пожара. И не было страха, что следующая бомба упадёт на нас. Было исподволь нарастающее яростное торжество. Оно кружило голову как хмель, оно воскрешало умирающие надежды, подступало нежданной безотчётной радостью.

Голод терзал. В надежде подобрать что-нибудь съедобное или полусъедобное я отходил всё дальше и дальше от дома. Узкие тропинки, протоптанные в глубоком снегу, вились вокруг нескольких обывательских домов, в которых размещались раненые военнопленные. Одна из них тянулась дальше сквозь поломанные заборы. Пройдя по ней в один из дней, я очутился у закоптелых развалин. В нескольких местах снег был разрыт, лежали какие-то обуглившиеся комки. По-видимому, здесь в поисках чего-то рылись люди. Комки оказались спекшимися обломками льняного и подсолнечного жмыха. Развалины были, по видимости, остатками сгоревшего маслоделательного завода или склада. Жмыхи были съедобными. Но какого труда стоило отыскать среди этого угля приемлемые обломки! Несколько дней я ходил в развалины и копал в угле отыскивая жмых. Я делал это с каким-то отчаянным упорством потому, что ноги дрожали, руки не слушались, и ватная слабость всё больше и больше сковывала движения.

Но именно здесь, среди этих развалин мне вновь улыбнулась судьба.
Подходя через несколько дней к развалинам, я увидел людей. Это были мужчина и женщина в гражданской одежде. Они также разрывали кучи горелого жмыха, однако, капитальными лопатами и складывали годные куски на мешковину. Я не знал, что это за люди и, зайдя немного со стороны, поодаль от них тоже начал разгребать снег. Тут я увидел за развалинами лошадь, запряженную в сани и маленькую чёрную собаку, бегавшую около саней. Я догадался, что увиденные мной люди, крестьяне, приехавшие из деревни за горелым жмыхом и получившие у немцев разрешение въехать на территорию госпиталя. По-видимому, так оно и было в действительности. Но здесь мне пришла в голову другая мысль, которая была значительно более существенной.
Мой взгляд неотступно следил за собакой. Это была жизнь. Но как поймать её? Как взять её при хозяевах?
Крестьяне собирались уезжать. Они уложили отобранный жмых на сани, укрыли всё рогожей. Путь был один. Проваливаясь в снегу, я пошёл прямо к ним и подошёл к саням.
— Здравствуйте, — сказал я.
Они внимательно смотрели на меня.
— Здравствуйте, — ответила женщина тихо.
— Я из лагеря, — продолжал я, — вы не отдадите мне собаку?
— Зачем?.. — спросила женщина.
— Вы сами знаете... — сказал я.
— Боже мой... — сказала женщина. Она смотрела на меня широко открытыми глазами. Пристально и с какой-то невыразимой тоской. Потом отвернулась и отошла прочь. Она позвала собаку и, схватив её за ошейник, подтащила ко мне.
— Дай тебе Бог... — сказала она.
Они сели в сани и быстро отъехали, скрывшись за углом. Собака рычала и вырывалась, стараясь укусить меня. Я потащил её в развалины, навалился всем телом и начал душить. Это была долгая борьба, потому что я был очень слаб, а она не хотела умирать и боролась за свою жизнь, как могла. Перочинный нож, который мне удалось вытащить из кармана, помог делу. Задыхаясь и почти теряя сознание от слабости, я вонзил его в собачье горло, и она затихла.
Я освежевал собаку и разрезал на части. Набил мясом карманы, часть положил за пазуху, часть взял в руки. Мне жалко было бросать собачью голову, я прихватил и её. И это была ошибка, которая дорого стоила мне.
Подходя к нашему дому и держа собачью голову и куски мяса в руках, я увидел двух солдат на крыльце нашего дома. Один из них считался у нас старшиной. Это был крупный мужик. с перевязанной головой, с измождённым костистым лицом, поросшим, как и у всех нас, длинной грязной щетиной. Разглядев, что у меня в руках, он сошел с крыльца и, приближаясь ко мне, озлобленно закричал.
— Что несёшь?.. Падали набрал?! Неси обратно! Выбрось всё! Заразу разводить вздумал? Не пущу в дом! Выбрось всё!..
Второй раненый поддержал его с неменьшей яростью. Я был ошеломлён этой встречей. Но на крик могли выйти другие люди, тогда всё бы пропало.
— Хорошо, — пробормотал я, — хорошо, я всё выброшу.
Повернувшись, я пошёл обратно по тропинке, потом свернул в снег и начал бросать в сугробы куски мяса, собачью голову, всё, что у меня было в карманах, за пазухой, стараясь запомнить места, куда падали куски, чтобы потом отыскать.
Они поджидали меня, когда я вернулся.
— Всё выбросил? — спросил старший. А ну, покажи!
Он придирчиво осмотрел меня. Бранясь и бормоча что-то оба ушли в дом и долго ещё шумели, рассказывая о моём поступке. Но они не встретили особой поддержки. Я молча забрался на нары. Инцидент был как будто исчерпан.

Всю ночь выла вьюга. Сухой снег бился в окна, тонко и жалобно гудело в печной трубе. К утру плотный снеговой покров покрыл все тропинки, замёл все следы. Выйдя утром из дома, я убедился, что найти брошенное мясо будет очень трудно. Последующие несколько дней я посвятил поискам, которые нужно было вести скрытно, не обращая на себя внимания старшины. И наконец, я нашёл первый кусок, потом второй, третий. Мяса было мало, значительно меньше, чем я принёс из развалин. То ли я не нашёл его, то ли кто-то частично уже успел подобрать. Я перебазировал всё найденное в новое место, закопав глубоко в снег. И в тот же вечер сварил первый кусок мяса.

Человеку, не испытавшему смертельный голод, трудно представить себе смесь ощущений, когда перед голодающим оказывается кусок мяса. Это не только удовлетворение гнетущего голода. Это обострение многих чувств, резкое восприятие всей жизненной ситуации, звуков, запахов, цветов, меняющихся форм и контуров жизни. Поэтому, по-видимому, подобные моменты так отчётливо запоминаются. Я до нынешнего дня отчётливо вижу, например, край котелка и чёрные доски стола, еле освещенные мерцающим огнём, догорающим в глубине печи. Вижу поднимающийся пар, пляшущие на стене напротив чёрно-багровые тени, слышу слабое завывание ветра в трубе.
Я съел мясо и выпил бульон. Странным и лёгким было чувство возврата к жизни.

Я почти не запомнил лиц солдат, с которыми мне довелось прожить в этом доме около месяца. Но одно лицо запомнилось. Это был небольшого роста, щуплый и хрупкий на вид человек. Небритый, остроносый, в кривых овальных очках с железной оправой, со скорбно опущенными углами рта. Его речь выдавала интеллигентного человека. Он был так же, как и я, москвичом и ополченцем, и эта общность судеб в какой-то степени сблизила нас. Он был ещё менее, чем я, приспособлен к тем условиям, в которых мы оказались. Полное крушение того мира, в котором он жил, ранение, плен, и то, что его сейчас медленно и целенаправленно убивали голодом — всё это повергло его в состояние какой-то безнадёжной депрессии. Он не бродил, как другие раненые в поисках дополнительной пищи, не копался в свалках, не отыскивал горелый жмых. Он довольствовался тем, что давали. Его ум, таивший, по-видимому, немалые познания, был инертен перед необходимостью действия.
— Мне непонятны многие вещи, — говорил он задумчиво и уныло. — Как можно было прозевать начало войны, начало, которое всегда становится известным обеим противостоящим сторонам с точностью до дня, если не до часа... А ведь прозевали, определённо прозевали, немцам удалось осуществить внезапность нападения, отсюда и прорывы, и окружения, и отступление...
— Но ведь они не взяли Москвы и сейчас отступили...
— Да, видимо, отступили. Но почему они дошли до Москвы? Ну могла быть наша армия слабее, но не настолько же, чтобы отдать такие территории. И потом немцы. Ведь это же один из культурнейших народов. А все они как будто заражены манией убийства. Правда, отдельные солдаты могут проявлять человечность, но система убивает. Что, они хотят убить всех?
— И всё же, — продолжал он после некоторого молчания, и в его бесцветных глазах за толстыми стёклами очков мелькнула слабая искра оживления, — и всё же я думаю, что немцы потерпят поражение в этой войне... Вы подумайте, какая аналогия с наполеоновским нашествием. Начал Наполеон почти в тот же день, что и Гитлер. Армию собрал небывалую по тем временам, более полумиллиона. Русская армия была втрое слабее наполеоновской в начале войны. До начала войны Наполеон завоевал всю Европу, даже Испанию. И начал с широкого наступления и наступал, наступал... А наши отходили. И чем глубже заходил в Россию, тем больше слабел. И заметьте, он слабел не только потому, что он рассредоточивал свои войска, растягивая коммуникации, но и потому, что встречал каждодневное и нарастающее сопротивление русского народа. Этого фактора он не мог учесть, как не могли его учесть все иноземные завоеватели нашей земли. В этом отношении психика у русских особенная, она выработана всей нашей историей со времен Батыя, а может и раньше. Вы обратите внимание на солдат нашего барака. Это все простые люди. Раненые. В плену. Без всяких, по сути дела, надежд спастись. Без всяких. Это смертники... Но разве они сознают это? Для них это будни войны. Они всё время что-то делают. Достают какую-то еду... Что они едят? Глину, навоз, мертвечину? На что-то надеются. Тянут день за днем. Но разве они верят, что война проиграна? Нутром своим они в это не верят, не допускают, что немец может утвердиться навечно, что борьба может прекратиться. Это сидит подспудно в их психике, и это фактор колоссальный, потому что он массовый. И Гитлер недоучитывает этого так же, как недоучитывал Наполеон. Вот и прикиньте: с одной стороны, огромность расстояний, а с другой, этот специфический русский фактор, который можно также рассматривать как величину постоянную. Ну, а вооружение, умение воевать... Это я думаю после первых неудач мы восполним… И нож немецкий будет входить в Россию, как в застывающее масло... И в конце концов завязнет А потом мы будем с великими трудами выталкивать его. И вытолкнем… А как вы думаете, — вдруг спросил он, ещё более понизив голос, — может быть, они действительно едят мертвечину и это возможно?
Этого человека я решил подкормить, и каждый раз оставлял ему немного мяса в котелке. Он воспринимал это со спокойной и какой-то отрешённой благодарностью, не спрашивая, что это за мясо и откуда.

Но запасов мяса хватило ненадолго. И снова голод начал хватать за горло костлявой рукой. Отыскивать жмыхи под снегом становилось всё трудней. Сон превратился в сплошную муку, снились горы пищи — хлеб, бутерброды, колбасы, фрукты в различных вариантах, соблазнительно близкие, иногда доступные, их можно было есть во сне, но они не унимали сумасшедшего, исступленного голода.
И тут снова словно жезл чародея простёрся надо мной, и снова у меня в руках оказалась реальная еда. На сей раз это была кошка, случайно забредшая в наш дровяной сарай. Молодая и неискушённая, она доверчиво подошла на мой зов и подарила мне жизнь. Наученный горьким опытом я не стал рекламировать свою удачу. И несколько дней мы с Игорем (так звали моего, нового знакомого в очках) испытывали относительную сытость.

Шёл декабрь. Приближалось Рождество. В один из вечеров мимо нашего дома немцы проводили небольшую группу военнопленных. Стоял сильный мороз, и группа продвигалась медленно, ковыляя в неразметённых сугробах. Вдруг раздался крик и прогремел предупредительный выстрел. Мы прильнули к окнам. Один из пленных упал и, пытаясь приподняться, всё глубже увязал в снегу.
Немец, стоявший над ним, ещё раз закричал и снова выстрелил в воздух. Но движения пленного становились всё медленнее. Больной или сильно ослабевший он был уже не в состоянии приподняться с земли. И тогда, немец, опустив автомат, дал очередь по лежащему и бегом пустился догонять ушедшую группу. Словно стон прошелестел в воздухе. Я не знаю, кто это застонал. Но только знаю, что этот стон всегда вырывается из груди людей, которые видят, как убивают их собрата.
Мы выбежали из дома. Пленный лежал ничком, уткнувшись в снег. Шинель на спине была прорвана и виднелась кровь. Мы повернули его. Пули прошли насквозь. Он был мёртв. Рядом валялся вещмешок. Кто-то поднял его. Мы вернулись в дом. Среди примитивного солдатского скарба в вещмешке оказалась потрёпанная карманная библия, которую бросили к дровам. Я подобрал её. Листая книгу и читая обрывки малопонятных сказаний и легенд, написанных тяжёлым языком, я внезапно наткнулся на «Песнь песней царя Соломона». Начал читать, и мне показалось вдруг, что я уже читал где-то нечто подобное. Да, конечно, «Саломея» Оскара Уайльда... Я прочёл «Песнь» целиком. Словно среди всей этой крови и ужаса расцвел цветок красоты… Я понял тогда. Цветок этот может цвести всегда. Везде. Он равен жизни и смерти. Он нетлен. Это было как откровения. Как звёздный луч, упавший вдруг с неба и осветивший неведомые глубины души…

Всё кончилось. Всё. Оставалось медленно угасать, лёжа на соломе и слушая вой вьюги за окном. Люди в бараке походили на живые скелеты. Некоторые опухли и почти не вставали.
И вот разразилась тревога. В соседнем бараке обнаружен брюшной тиф.
— Теперь нам крышка, братцы, — сказал кто-то, — расстреляют всех немцы, а бараки сожгут. Будут они возиться с нашим братом.
Тяжёлая тревога, словно туман, повисла в воздухе. Прошёл день. Это был как раз канун Нового 1942-го года. Хрупкий сон обитателей барака был сломан в полночь шумной пальбой. Трещали автоматы, хлопали винтовочные выстрелы, взлетали в небо ракеты. В первую минуту зажглась странная, почти невероятная надежда. Но нет. Это не наши.
— Новый год празднуют. Стреляют, —сказал в темноте чей-то голос.
Да. Настал Новый год.

А наутро случилось то, что должно было случиться. В дом вошли трое немцев: ефрейтор и два солдата. Один из них, переводчик сказал:
— Сегодня все пленные будут отправлены в Германию. Всем приказано собраться. Через час будет производиться отправка.
Они ушли, сопровождаемые молчанием. Все понимали, что это будет марш в смерть. Во всяком случае, это было ясно для многих. Сборы были недолгими. Просто все оделись, кто во что мог. Через час пришёл конвой в виде двух немецких солдат, вооружённых винтовками. Вид у них был хмурый. Неуклюжие от поддетой под форму тёплой одежды, с низко надвинутыми на лоб пилотками, они начали торопить нас. В раскрытую дверь несло резким холодом.

Стоял сильный мороз. Белёсая мгла висела над деревьями и домами. Они вели нас вереницей по узким тропинкам, потом по пустынным улицам, и скоро мы очутились перед знакомыми уже воротами в общий лагерь. Ворота раскрылись, пропустили нашу группу и со скрипом затворились. Всё, кажется, было кончено. Один конвойный ушёл, другой остался с нами. Мы топтались на месте, чувствуя, как мороз проникает в руки, ноги, начинает ползти по телу неотвратимой леденящей волной. Снег был утоптан. Недалеко чернели кирпичные развалины, из которых курился слабый дым. Перед нами тянулся пологий склон, весь изрытый чёрными норами. Из этих нор, похожих на волчьи, тоже тянулись дымы и шёл пар. Здесь жили люди. Они врылись в землю как звери, спасаясь от мороза. А что же было там, в бетонных казематах, скованных ледяной стужей?
Наконец появился второй конвойный, прошёл в сторожку у ворот, появился снова, заговорил с первым конвоиром, снова ушёл. — Ап! Русь! Ап! — закричал первый конвоир, наступая на нас.
— Форвертс! Шнель! — И мы с удивлением убедились, что он ведёт нас к выходу.
И вот мы снова идём обратно той же дорогой к нашему дому. Конвойный один. Он идёт то впереди, то сбоку, заиндевелый, втянув голову в плечи.
— Не приняли нас, какая-то у них там неувязка, — говорит негромко Игорь, шагающий рядом со мной, — до завтра отправили, насколько я понял, обратно в барак.
Словно дымным маревом курится высокое белёсое небо. Заиндевевшие дома. Пустынные улицы. Скрип снега под ногами елепередвигающихся людей. Дальше, дальше. Вот откинутый шлагбаум. Мы проходим железнодорожный путь, круто уходящий куда-то вбок. Разбитые вагоны. Конвойный впереди. Словно вспышка в сознании. Горячая волна решимости вдруг обжигает меня. Хватаю Игоря за руку и шепчу.
— Я ухожу. Идём вместе...
Он вскидывает на меня глаза. Он сразу понял всё. В его взгляде отчаяние, радость, ужас, мука, надежда, так люди могут смотреть в самые страшные минуты своей жизни...
— Нет... — говорит он одними губами и отрицательно мотает головой.
Я шагаю в сторону. Второй, третий шаг. Я уже отделился от колонны и шагаю по пути. Не оборачиваюсь. Бессмысленно. И нет сил. Жду удара в спину. Иду. Не оборачиваюсь. Словно секунды гулко отсчитывает судьба. Две. Три. Пять. Десять... Иней клубится от дыхания. За спиной тишина. Теперь бы побежать. Спрятаться за вагоны... Но куда прятаться, если будет погоня?.. Только идти. Только идти... По твёрдым, усыпанным снегом, шпалам. Прошли уже минуты. Всё тихо. Только скрип снега под ногами.

Я ни о чём не думал. Только смотрел вперёд. Безотчётное ликующее чувство поднималось в душе. Словно какой-то неистовый хмель свободы рождал силы. Дальше. Дальше. По переплетениям занесённых снегом путей. В седой морозной мгле курились дымки из труб каких-то домишек. Было пустынно. Жестокий мороз загнал немцев в дома.
Я пересёк несколько путей и вышел на занесённую снегом дорогу. Я был уже вне города. Сзади виднелись последние дома. Впереди, куда тянулась дорога, возвышалось небольшое здание, столбики шлагбаума. На горизонте темнела полоска леса. Свернуть было некуда. Глубокие снега, как водой окружали единственную полоску чуть видной дороги, убегающей вдаль. Я шёл переставляя ватные, непослушные ноги, неотвратимо приближаясь к небольшому зданию. «Наверное сторожка. Меня увидят. Это место мне не пройти»… — эта мысль словно гвоздила мозг, болью отдавалась в каждом шаге. Всё ближе и ближе сторожка. Снег у крыльца утоптан. Но никого не видно. И я иду, иду тихо, на большее нет сил. Вот уже миновал крыльцо, и снова возникло это страшное чувство открытой спины, ожидание выстрела. Начался слабый подъём. А дальше сугробы, как будто поворот... Лишь бы не упасть. Здесь слишком открыто. Ноги как будто не мои. Скрип снега слабый и словно улетающий в белую даль. Шаг... Ещё шаг... Нельзя останавливаться. Нельзя ложиться... У меня не было мысли, что это конец. Наверное, эта мысль вообще не свойственна молодости. Я шёл в лазурно-белёсую мглу, освещённую тусклым солнцем. Осторожно скрипел снег где-то внизу, но у меня уже не было ног, не было рук, казалось только дыхание осталось тёплым...

— Бери его... Кажется, живой ещё... — это говорит женский голос, совсем без перерыва, я слышу его издалека, словно этот голос прилетел из морозной мглы и мне это снится... Но нет, меня куда-то тянут, и вот уже я лежу на соломе, меня чем-то укрывают, какое-то бормотание, причмокивание, ощущение полёта, и я понимаю, что меня везут на санях, и сознание постепенно охватывает реальность...
Мне трудно пошевелиться. Но какое-то новое чувство теплоты возникает в теле. Я понимаю. Меня укрыли тулупом. Это не немцы. Мысль пробуждается всё больше. Но тело словно скованно льдом.. Я не в силах пошевелить ни одним членом. Даже шея как будто окаменела. «Меня подобрали...» — мелькает мысль, — «но куда они едут?...»
Мимо мелькают деревья, запорошенные инеем. Полозья тонко скрипят на поворотах. Скосив глаза, вижу, что рядом со мной сидит женщина в полушубке, закутанная платком. Правит. по-видимому, парнишка. Размахивая кнутовищем, он иногда вскрикивает на лошадь. Надо мной склоняется женское лицо. Пар от дыхания мешает разглядеть его. Видны только внимательные глаза.
— Ну как служивый, не помер ещё? — спрашивает она и не дожидаясь ответа, добавляет, — ну до чего же ироды довели людей... Ну, скоро приедем. Отогреешься...
Это была маленькая полузанесенная снегом хибара с одной единственной комнатой. Низкий, удивительно низкий потолок побеленные известкой стены, а посреди комнаты круглая приземистая печка, сделанная из железной бочки. От печки тянулась труба, подвешенная к потолку проволокой и выходящая в единственное, подслеповатое окно. Печка жарко топилась. В комнате было тепло. Меня полуввели, полувнесли в комнату и усадили около печки. Я протянул к ней руки. Поверхность была раскалена. И только через некоторое время я почувствовал тепло, исходящее от неё.
Я вижу эту раскалённую плиту и сейчас. Вижу свои руки, сухие, словно обтянутые пергаментом. Шёпот, разговоры, мягкие шаги вокруг.
— Не обожгись...
— Нет, не обожгусь, — отвечаю я, глядя на раскалённую поверхность и еще больше приближая к ней руки. Словно завораживает серо-розовый металл со слабо мерцающими на нём искорками. И забавно приближать к нему руки всё ближе и ближе, чувствуя вместо палящего жара лишь приятную теплоту.
— На вот, поешь. Но не много, много нельзя сейчас тебе... Ем белую рассыпчатую картошку, вдыхая тёплый пар. И чувствую, как во всем теле словно пробуждается жизнь.

Это была небольшая семья, что меня приютила. Сама хозяйка, сын её, парнишка лет пятнадцати, и двое меньших. Старший сын и муж были на фронте. До войны они работали на железной дороге. И жила вся семья в этой хибаре бедно и туго.
— Как же ты из Вязьмы-то вышел, — говорила хозяйка нараспев, покачивая головой, — Куда ж ты шёл, на смерть ведь свою шёл, Господи! И что с людьми творят! И мои вот, может быть также по белу свету мыкаются, горе хлебают...
Почти не помню тех нескольких дней, которые я провел в этой хате. Помню только белые стены и раскалённую железную печку, которую топили мелкой трухой из каменного угля. Труху эту вся семья собирала на недалёких железнодорожных путях. Питались скудно. Картошка, картошка, она составляла основу всех трапез, её бережно доставали из-под пола, где она хранилась. Иногда картошку, нарезав плоскими ломтями, клали на раскаленную поверхность печки, она шипела, через несколько секунд её переворачивали на другую сторону и быстро снимали. Зажаренные таким образом полусырые ломтики ребята называли «жаворонки».

Нужно было идти дальше. Куда?
На мои расспросы о партизанах хозяйка недоуменно пожимала плечами.
— Кто ж их знает? Сказывали, что в Рыжкове появились раз, да в Малине их немцы искали, да разве их найдёшь? Их днём с огнём не сыщешь, коль они есть, а может быть, и нет их вовсе вблизи, а издалека пришли... Это ты и мысль оставь их так искать, да не сказывай кому ни попадя, а то на полицая нарвёшься, да и обратно в лагерь...
Хозяйка взяла мою шинель и выменяла её где-то у соседей на старый рваный полушубок.
— В шинели-то тебя быстро приметят, —сказала она. Это было верно, и возражать не приходилось. Очень я жалел о своей старой куртке, которая не столь бросалась в глаза и в которой было теплее. Куртку я потерял еще в госпитале, где дезинфицировали верхнюю одежду. После дезинфекции мех свалялся, а кожа сморщилась и сломалась, и куртка пришла в полную негодность. Куртку пришлось бросить, и взамен её мне выдали обычную шинель от одного из умерших раненых. Полушубок хозяйка зашила в самых вопиющих местах.
— Подпояшешься верёвочкой, ещё теплейше будет, — сказала она.
Через несколько дней я покинул своих хозяев, напутствуемый добрыми пожеланиями всей семьи.
— Да хранит тебя Господь, — говорила хозяйка. — Дай тебе Бог добраться до наших...

Я вышел морозным утром в полушубке, подпоясанном верёвкой, с котомкой за плечами, в которой лежало немного хлеба и картошки. Ноги дрожали, меня шатало, и больше всего страшился встречи с немцами, которые в лучшем случае должны были потребовать у меня отсутствующие документы. Приготовил объяснения, согласно которым я фельдшер из Вяземской больницы и иду в деревню собирать продовольствие для больных. Всё это было, конечно, наивно и смешно, я шёл в неизвестность, это было как прыжок в бушующее море, то ли вынесет, то ли нет. Мне рассказали примерно, как пройти в глубину, минуя наезженные немцами дороги, и назвали ряд деревень, из которых помню Рыжково, Бабью гору и ещё какие-то.
Итак, под ногами снова дорога, ослепительный, наезженный полозьями снег, поскрипывающий при каждом шаге, сумрачное небо, тишина и пустота вокруг. Местность была отрытая. Я шёл дальше и дальше и за каждым поворотом, за каждым сугробом мне мерещилась скрытая опасность.
Вязьма была недалеко. Внезапно в стороне от дороги на пригорке возник силуэт зенитного орудия с тонким стволом, устремлённым в небо. Около орудия двигались солдаты. И снова это ощущение. Нужно было идти. Свернуть в сторону невозможно из-за снегов. Всякая остановка могла бы вызвать подозрение. Нужно было идти. Как мимо злой собаки, не снижая темпа, не обращая внимания, не оборачиваясь. И я шёл, всем телом ощущая эту группу немцев в стороне, зная, что меня рассматривают в бинокль— ожидая каждую минуту карательной акции. Неожиданно ударила серия негромких, приглушённых расстоянием выстрелов. Тонко запели снаряды и начали рваться в вышине беспорядочно, как хлопушки. Снова серия выстрелов. Наверное, это были учебные стрельбы, может быть, из-за этого немцы не обратили на меня должного внимания. Невольно ускоряю шаг. Вот уже орудие отдаляется, вот оно скрылось за пригорком.
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк

Re: Исторические фото и факты

Сообщение Ольга48 » 05 фев 2019, 20:45

"ПЕРЕСЫЛЬНЫЕ ЛАГЕРЯ", а не дулаг-184. И он не был "самым большим"!
Дулаг-184 появился на территории освободившейся от дулага-231 (тот летом 1942 года был передислоцирован в Курскую область)
Снимок экрана 2019-02-05 в 20.30.43.png
Ольга48
Ветеран
 
Сообщения: 15733
Зарегистрирован: 29 ноя 2010, 14:45
Откуда: г. Липецк


Вернуться в Вяземский пересыльный лагерь "Дулаг № 184" - поиск родственников погибших в нём воинов

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3